Темные объятия - Шеррилин Кеньон

— Есть соевые бургеры. Еще я купила мюсли, пророщенную пшеницу и овсянку.

Тейлон испустил жалобный стон.

— Извини, я строгая вегетарианка,

— А я — строгий мясоед, — вздохнул он.

Саншайн улыбнулась, вспомнив его игривые укусы.

— Я заметила.

Круто развернувшись, он сгреб ее в охапку и поцеловал с таким пылом, словно все еще не насытился, — а затем снова повернулся к холодильнику.

— Ты, моя милая, чертовски аппетитна, однако я не готов ужинать любовью.

С этими словами он достал с верхней полки соевый сыр, а со стойки — цельнозерновые крекеры.

Саншайн хотела предупредить его, что сыр не совсем такой, к какому он привык, но, подумав, решила промолчать. В самом деле, ему нужно что-то пожевать, — хотя, по совести сказать, она была бы только рада стать единственной добычей этого неотразимого хищника.

Ненасытного и неутомимого.

Тейлон взял со стойки коробочку пастилок «Снупи-пец» и отправился вместе с едой в гостиную.

Саншайн, прихватив два стакана воды, поспешила за ним. Они устроились за кофейным столиком в стиле ар-деко.

Тейлон нарезал сыр, разложил его по крекерам, один бутерброд протянул ей.

— Интересно, как прошел бы твой день, не будь здесь меня?

— Ну, для начала, сейчас мне было бы намного легче сидеть, — рассмеялась Саншайн.

Усмехнувшись, он наклонился к ней и потерся носом о ее шею.

— Где болит? Может быть, помассировать, чтобы скорее прошло? — поинтересовался он своим глубоким, чувственным голосом.

— Ох, нет, спасибо, ты мне уже помассировал все, что мог!

Он провел языком по ее ключице, затем откинулся назад и откусил бутерброд.

И замер с открытым ртом.

Саншайн молча протянула ему воду.

Тейлон одним духом опрокинул в себя весь стакан, а затем воззрился на нее.

— Сколько лет этому сыру?! — Схватив сыр, он принялся вертеть его в поисках даты изготовления. Наконец нашел этикетку — и лицо его омрачилось еще сильнее. — Соевый?!! Почему ты меня не предупредила?!

— Он очень полезный.

— Гадость какая!

— Ох, бедненький, мне так жаль! — проворковала Саншайн.

— Неправда. Ничего тебе не жаль.

— Правда! Мне жаль, что я не держу дома еду для крутых парней.

Тейлон, глядя на нее, только головой покачал. Эх, не догадался он сказать Кириану, чтобы тот вместе со штанами привез чего-нибудь поесть! И все же сегодняшний день прошел чудесно, — и даже здоровая пища, по вкусу больше напоминающая токсичные отходы, не омрачила его радости.

Скорчив гримасу, Тейлон потянулся за следующим крекером. На этот раз он был готов к их кошмарному вкусу и усилием воли заставил себя съесть все шесть бутербродов, хотя они едва приглушили голод.

Слава богам, «Снупи» у него с собой! Тейлон открыл коробочку-дозатор и кинул себе в рот разом три «холодка», чтобы отбить вкус соевого сыра.

— Как ты можешь их есть? — поинтересовалась Саншайн. — Там же один сахар и ароматизаторы.

— Зато сахар настоящий, не соевый.

Саншайн скорчила гримасу, а Тейлон ответил ей улыбкой.

— Знаешь самый лучший способ есть «холодки»?

Она помотала головой.

Откинув крышку в виде собачьей головы, Тейлон достал из коробочки сладкий кубик и поднес к ее губам.

— Возьми в зубы и подержи вот так.

Поколебавшись, она сделала так, как он просил.

Секунду или две Тейлон смотрел на нее — обнаженную, с «холодком» в зубах. Затем наклонился к ней и протолкнул «холодок» языком.

Саншайн застонала, ощутив сладкий сахарный вкус, смешанный со вкусом Тейлона. Открыв рот, она жарко ответила на его поцелуй.

— Как вкусно!

— Сахар вреден, но дело того стоит, правда?

— М-м-м... — выдохнула она, обводя пальцем линию его подбородка.

Покончив с пастилками, Саншайн взяла коробочку и начала ее разглядывать.

— Как-то это на тебя не похоже. Крутой парень, уложивший шестерых бандитов, — и носит в кармане пастилки в коробочке с собачьей головой.

Он протянул к ней руку, взвесил на ладони тяжелые пряди полночно-черных волос.

— На самом деле я собираю такие коробочки. Эта — антикварная, шестьдесят девятого года.

— Правда?

Он кивнул.

Саншайн снова взглянула на коробочку.

— Дорогая, наверное?

— Пару сотен долларов стоит.

— Серьезно?

— Серьезно.

— Ух ты! А я едва не скормила ее стиральной машине.

Тейлон рассмеялся.

— Хорошо, что она спаслась. У этого «Снупи» долгая история, было бы жаль с ним расстаться.

Он взял коробочку у нее из рук, поставил на столик, затем снова повернулся к Саншайн. В глазах его блестел уже знакомый ей огонек.

— Так где, говоришь, у тебя натерто?

Учитывая, с какой интенсивностью они занимались любовью, Саншайн сейчас должна была бы стонать и охать, однако Тейлон двигался так нежно, так плавно, что никакой боли она не чувствовала.

— Нигде. Все в порядке. А ты как?

— Лучше не бывает.

Он сел на пол и, взяв ее за руки, притянул к себе. Саншайн оседлала его, в очередной раз поразившись рельефности и твердости его мышц.

Как ни удивительно — он снова был готов к бою!

— Послушай, неужели ты совсем не устаёшь?

Обняв ладонями ее лицо, он ответил ей серьезным, даже грустным взглядом.

— Все дело в тебе, милая. Только в тебе. С любой другой женщиной я бы уже давно храпел.

— Ты серьезно?

Он взял ее руку и прижал к своему набухшему стволу.

— А ты как думаешь?

— Думаю... думаю, что сегодня с утра мне стоило принять побольше витаминов.

— А я думаю, что есть несколько поз, которых мы с тобой еще не пробовали!

Тейлон проснулся на закате в ее постели. Сонно улыбнулся, уловив знакомый запах пачулей и скипидара.

Саншайн.

Сладко спит, свернувшись, как котенок, в его объятиях... Странно сказать, но при одном взгляде на нее Тейлон вновь ощутил, что мужское естество его твердеет и снова готово к «бою».

А ведь, казалось бы, сегодняшнего марафона ему должно было с лихвой хватить на день-другой, а то и на целую неделю!

Да что там, — он должен был совершенно вымотаться! Но он снова хотел ее; Прямо сейчас. Хотел ощутить, как она обвивает его руками и ногами, прижать ее к себе, забыться в сладком слиянии тел и сердец.