Витязь в медвежьей шкуре - Степан Кулик

Волы, то бишь — выхолощенные быки, очень сильно уступают лошадям в резвости. А потому скорость обоза не превышает трех-четырех километров в час. Но поскольку эти животные многократно превосходят тех же лошадей в силе, на их равномерно поступательное движение не оказывает влияния ни масса груза, ни состояние дороги. Как в задачнике, где для упрощения решения предлагается пренебречь силой притяжения, сопротивлением воздуха и трением. Стронувшись с места, волы будут идти вперед, пока не остановиться первая пара. И пытаться понукать их или придерживать — совершенно бессмысленно. Вроде как дуть на солнце, пытаясь заставить его откатиться или быстрее податься вперед.

По той же причине им и погонщик не нужен, кроме ездового, который управляет первой повозкой… И вся забота обозников сводится к тому, чтобы приглядывать за грузом и смотреть по сторонам. Для чего «по сторонам», после нападения разбойников объяснять не надо, да и «за грузом», наверно, тоже. Не знаю, как в этом мире, а в моем родном пословица: «Что с воза упало — то пропало» не на пустом месте возникла. Любая вещь, которая касалась почвы, мгновенно становилась собственностью владельца этих земель. Даже специальные группы сопровождения выделялись из слуг, чтобы вовремя заметить и не позволить купцу поднять товар. Они же, чтоб телеги сильнее трясло, и дорогу порою портили…

Будто для восстановления баланса после сумбурных и насыщенных событиями двух предыдущих суток, весь последующий день был скучен и прозаичен до зевоты. Приняв на себя роль варвара, едва понимающего внятную речь, а посему предоставленный самому себе, — уныло бредя за возом, придерживаясь за высокий борт, я мог предаваться полудреме, размышлениям и анализу…

Во-первых, по крайней мере, эта часть мира, куда меня забросило чьей-то неведомой волею или прихотью, напоминала Древнюю Русь. Примерно периода между битвой на Калке и Мамаевым побоищем. Согласен, разброс огромный, ну так и я не историк. Было бы время дотошнее изучить доспех непреднамеренно убиенного мною Витойта, а еще лучше — сравнить с образцами защитной одежды, хранящимися в музее, я наверняка сумел бы определиться точнее. Да и то… В те далекие от семимильной поступи прогресса годы мир изменялся не так стремительно. Это сейчас, увидев на улице парня с кассетником или бобинным магнитофоном, можно с точностью до десятилетия прикинуть, какой год на календаре.

Тем более что доспех рыцарю мог и в наследство достаться. А чего? Одному сыну мельница, другому — кот, а третьему, соответственно, броня. Попытка юмора, конечно, но — рациональное зерно очевидно. Так что на этом пока и остановимся.

Второе наблюдение…

Некие варвары, все еще носящие вместо плащей звериные шкуры и живущие «где-то далеко, где-то далеко», здесь объявляются хоть и не слишком часто, но — и не в диковинку «русинам». Более того, репутация у моих «подов»[23]вполне приличная, иначе караванщик, даже после спасения своей жизни, не стал бы звать меня в попутчики.

Наблюдение третье.

Эти люди сейчас нуждаются во мне не меньше, чем я в них. А может, и больше. Поскольку, согласно теории относительности, если бы наши пути не совпали, я бы ничего не потерял, а их ситуация существенно ухудшалась. Во всяком случае, именно такой вывод напрашивался из их дальнейшего поведения.

Закончив с осмотром и перевязкой раненых, Озар и Кузьма занялись банальным мародерством. Сперва обобрали до нитки убитых разбойников (кстати, атаман Пырей, к огромному сожалению купца и обозников, тоже помер, так и не придя в себя), оставив трупам лишь то тряпье, которым побрезговал бы и старьевщик, а потом — проделали ту же процедуру и со своими погибшими товарищами. Тех, правда, раздели только до исподнего.