Шоколадная принцесса - Габриэлла Зевин

Он покачал головой:

— Ты слишком его опекаешь. — Он посмотрел мне в глаза. — Но я тебя понимаю. Жизнь сделала тебя тем, что ты есть, кузина. Ты и я, мы оба — создание обстоятельств.

— Спасибо, что принес шоколад.

— Свежая поставка. Скажи Лео, что он будет нужен в Бассейне в среду.

— Может быть, перенести на будущую неделю? У Лео что-то вроде простуды, и он не хочет заразить братву.

Я попыталась придать последним словам оттенок шутки. Это было ошибкой. Я никогда не шутила с Джексом, и поэтому, разумеется, мои слова пробудили в нем подозрения. Папа всегда говорил, что в бизнесе человек должен вести себя последовательно и что любые изменения в голосе или манерах будут сразу же подмечены и истолкованы. «Действуй с рассуждением, — сказал бы он. — Твои ошибки не останутся незамеченными ни друзьями, ни в особенности твоими врагами». Самое забавное, что я тогда не понимала и половины из его слов; я обычно кивала или говорила: «Да, папа». Но сейчас, когда я стала старше, его слова постоянно всплывали в памяти, и вспомнить их было гораздо проще, чем его лицо.

Джекс с любопытством посмотрел на меня:

— Конечно, Анни. Скажи Лео, что мы ждем его в понедельник на будущей неделе.

Второй посетитель появился около одиннадцати вечера (поздновато для воскресенья) и тоже не предупредил о своем приходе.

Я увидела Гейбла через глазок и, учитывая все то, что случилось на прошлой неделе, решила не открывать дверь.

— Пошел вон отсюда, — прошипела я.

— Да перестань, Анни. Впусти меня.

Я проверила, на месте ли цепочка, и приоткрыла дверь.

— Нет. Это плохая идея. Тебе надо идти домой, если хочешь успеть до комендантского часа.

— Ну, впусти меня. Чувствую себя дураком, стоя на проходе, — сказал Гейбл, наклоняя голову к просвету между дверью и косяком. Мы стояли так близко, что я почувствовала, что от него пахнет кофе. — Не беспокойся, — продолжал он, — я больше не сержусь на тебя за то, что случилось. Ты была зла, что я с тобой порвал. Я это прекрасно понимаю.

— Все было не так!

Он словно не понимал, что врет.

— Подробности оставим за кадром, Анни. Я зашел сказать тебе, что хочу, чтобы мы остались друзьями, чтобы ты была частью моей жизни.

— Чудненько, — сказала я. — Теперь вали к себе домой!

Почему я так долго терпела этого ублюдка?

— Как насчет плитки шоколада на дорожку? — спросил Гейбл.

Я покачала головой. Так вот что на самом деле значило «останемся друзьями».

— Ну, давай, Анни, я заплачу.

— Я тебе не дилер, Арсли.

Краем глаза я заметила коробку, которую принес Джекс. Я распечатала ее и просунула в щель между дверью и косяком две плитки.

— Наслаждайся, — сказала я и закрыла дверь.

Можно было услышать, как он срывает обертку, даже не зайдя в лифт, — вот свинья. Не в первый раз мне пришло на ум, что существенная часть моей привлекательности в глазах Гейбла была вызвана доступом к шоколаду.

Я подняла коробку и отнесла ее к сейфу в комнате бабули. Когда я перекладывала последнюю плитку, я вдруг услышала, как бабуля произносит имя моей матери:

— Кристина!

Я не ответила. Похоже, у бабушки был кошмар.

— Кристина, подойди сюда, — сказала она.

— Это не Кристина, бабуля. Это Анни, твоя внучка.

Все чаще и чаще бабушка путала меня с мамой. Я подошла к ее кровати, и бабуля взяла меня за руку. Ее хватка была неожиданно сильной. Другой рукой я включила свет.

— Видишь, бабушка, это я.

— Да, — сказала она, — теперь я вижу, что ты не Кристина. — Она рассмеялась. — Я рада, что ты не Кристина О'Хара. Знаешь, мне никогда не нравилась эта ирландская шлюшка. Я говорила Лео, чтобы он не женился на ней, от нее будут одни неприятности. Она была копом. Она сделала его слабым. Глупый влюбленный мальчишка. Я так в нем ошибалась.

Да, я уже слышала все это раньше и напомнила себе, что это голос лекарств и болезни, а не моей бабушки.

— Надеюсь, что ты никогда не переживешь такое разочарование в жизни, моя девочка, — продолжала она. — Это… это словно…

Слеза покатилась по ее щеке.

— О нет, бабушка, не плачь, пожалуйста. — Тут я заметила, что на подоконнике лежит книга Имоджин. — Может быть, ты хочешь, чтобы я почитала тебе?

— Нет! — закричала она. — Я могу читать сама! Глупая сучка, с чего ты решила, что я не могу читать сама?

Она вырвала у меня руку и, хотя я не думаю, что специально, ударила меня по щеке тыльной стороной руки. Мгновение я не могла пошевелиться. Не то чтобы мне было больно, но все же… Она никогда меня не била. Никто в семье меня не бил. Я дралась в школе, но эта пощечина была гораздо, гораздо хуже.

— Вон из моей комнаты! Слышишь меня? Я не хочу, чтобы ты тут была! Убирайся немедленно! Убирайся!

Так что я выключила свет и ушла.

— Спокойной ночи, бабуля, — прошептала я. — Я люблю тебя.