Орлеан - Лия Стеффи

Совсем юный парень находился в танцевальной студии, которую заливал малиновый свет. Раздавалась громкая музыка, а он парил в ней, будто бы это его стихия. В нем сочеталось все: грация, элегантность, сила… Далеко не каждый обладал таким талантом.

«Не могу поверить своим глазам! Я и забыл, что был таким. В семнадцать лет моя душа была наполнена мечтами, свободой и беззаботностью».

Парень закончил танец и заметил, что на полу вибрирует смартфон. Выключив музыку, он поднял телефон и заметил десять пропущенных от матери.

Тит закатил глаза и перезвонил ей.

– Мама, извини, я…

– Пожалуйста, давай скорее, тут… – Трубку резко перехватили.

– Паршивец, ты где шляешься? Я зарегистрировался в вашем… этом… Инстаграме, чтобы посмотреть, чем ты занимаешься, и увидел… Даже не знаю, как это назвать! Какого черта ты танцуешь бабские танцы?! Если ты сейчас же не приедешь домой, я вырву тебе ноги, чтобы ты больше никогда…

Молодой человек с каменным лицом нажал на отбой, не дослушав отца. Он поднял глаза и без единой эмоции посмотрел на себя в зеркало.

«Знаю, что у тебя в голове, дружище. Держись, пожалуйста».

Тит прекрасно понимал, что перечить отцу определенно не стоит. Ему придется вернуться в этот ад. Он тяжело вздохнул, взял свои вещи и, выключив свет, направился к выходу.

«Всю дорогу я шел рядом с самим собой и не отрываясь… смотрел. Удивительно на самом деле. Мы никогда не знаем, как выглядим со стороны. Мое лицо не выражала ничего, но я точно помню, что чувствовал в тот момент».

Тит открыл дверь и сразу же рванул к себе, надеясь спрятаться от внешнего мира. Однако в своей спальне он застал маму, и она рылась в его вещах.

– Ты что делаешь?

– Вещи твои смотрю. Отец сказал, что ты больше не будешь так одеваться, он купил тебе черные толстовки и…

– А что не так с моими вещами? Они такие же, просто яркие.

– В том-то и дело! – Мужчина зашел в комнату и прожег сына презрительным взглядом. – Мать, выйди, мне надо с ним поговорить.

Женщина с сожалением кивнула и послушно вышла из комнаты.

«Неужели маме было все равно? Почему она никогда не заступалась за меня?»

– И что это? – Мужчина подошел к шкафу и достал розовую кофту. – Мерзость. – Он открыл окно и вышвырнул кофту на улицу. – Я закрывал глаза на твои шмотки… но то, что ты выкладываешь в сеть… это уже за гранью! Ты что танцуешь? Что за дерьмо? Я ведь растил мужчину, а ты позоришь нашу семью.

– На меня подписано полмиллиона человек, каждый пост наполнен тысячами хороших комментариев. Я всего лишь экспериментирую с различными стилями танцев! Что в этом такого? Людям ведь нравится.

– Значит, на тебя подписано полмиллиона идиотов, раз они смотрят на твое слабоумие.

– Замолчи! – выкрикнул парень.

«Господи, держись, просто держись. Дальше будет хуже, но ты сможешь».

Отец грозно посмотрел на сына и со всей силы ударил его по лицу. Из носа потекла кровь.

– Рот мне будешь затыкать? Щенок. Ты никто! Пустое место! Ты должен был заниматься нормальным спортом, как я, как мой отец. Но ты испорчен. Бракован.

Парень молча вытер кровь с лица.

– Ты ведь и учебу забросил, а скоро экзамены.

– У меня проблемы лишь с одним предметом.

– Да у тебя вообще не должно быть проблем! Посмотри на сына Оскара, молодец парень, футболом занимается, учится замечательно! Есть же нормальные парни, не то что… – Он поморщился. – Выглядишь, как девчонка, и ведешь себя так же. Омерзительно.

– Гей, – вырвалось из уст Тита.

«К моим глазам подступили слезы. Господи, выключите это. Пожалуйста, выключите».

– Что ты сказал?

– Я действительно гей.

Лицо мужчины изменилось. Он отшатнулся от сына, как от смертельного вируса, а потом развернулся и ушел. Тит сел на кровать, скрестив руки. Тело покрыла дрожь.

– Что ты делаешь? Даже не вздумай! – послышались с кухни рыдания матери.

Отец залетел в комнату с металлической битой. Тит дернулся и подскочил с кровати.

– Это же неправда? Ты просто хотел меня позлить, да?

Парень упрямо сжал зубы и помотал головой в знак отрицания.

– Нет.

– Нет?

– Я сказал правду.

– Это танцы сделали из тебя такого! Но ты больше никогда не будешь ими заниматься.

Отец замахнулся и ударил сына по коленям с такой силой, что тот рухнул на пол от боли. Но мужчина не останавливался, он все продолжал бить, и бил так, словно отбивал мясо. Тит кричал и пытался убежать, но ничего не получалось.

Наконец-то отец откинул биту.

– Я тебя убью, слышишь? Убью, если узнаю, что ты спал с мужиками. Ты не человек, ты даже не животное, ты хуже…

«Ненавижу. Как же я тебя ненавижу».

Мужчина вылетел из комнаты, а Тит, весь в крови и в ссадинах, еле как поднялся с пола и, хромая, поспешил выйти из дома. Он знал, что не сможет уйти далеко с такими травмами, поэтому проковылял в соседний многоэтажный дом и каким-то чудом забрался на самый верх. Глаза щипало от слез, но Тит держался, повторяя раз за разом: «Я не девчонка, я не девчонка». Он не собирался показывать свою слабость, и пусть он отличался от других, он все же являлся мужчиной.

Он выбрался на крышу, сел на бетонный пол и крепко зажмурился.

– Тит, теперь тебя будет видно. «Прошлый» ты увидит тебя, но он не поймет, кто перед ним. Твоя задача дать ему совет и постараться убедить его, что все будет хорошо.

Тит поднялся на крышу и увидел себя семнадцатилетнего. В студии танцевал счастливый и беззаботный парень, а сейчас перед ним сидел убитый горем молодой человек, который явно не заслуживал того, что с ним происходило.

– Эй, – позвал Тит.

Парень из прошлого отстраненно поглядел на незваного гостя и отвернулся.

– Даже не спрашивай, что случилось. Со мной все нормально. Можешь идти.

– Правда?

С лица подростка капали капли крови. В будущем его поджидали перелом ноги, разбитая душа и надежды. И вся эта боль умещалась в одном коротком слове «нормально».

– Слушай, Тит…

– Откуда ты знаешь мое имя?

Тит усмехнулся. Никогда прежде он не чувствовал себя так странно.

– Я знаю куда больше, чем ты думаешь. Поверь, ты – не ошибка. Ты не виноват в том, что был нежеланным ребенком. Не виноват в том, что никогда не ощущал поддержку от родителей. Не виноват, что отличаешься от других. А еще не смей стыдиться своих чувств и эмоций. Эмоции – не показатель слабости! Испытывать боль, радость, гнев – значит быть живым человеком!