Искушение Наставника - Саша Ким

Амир шевельнулся, и картинка вдруг переключилась, теперь уже от первого лица он сонно наблюдал, как его рука сжимает горло девушки.

— Этот взгляд, — тихо сказал Наставник, — почему постоянно смотришь на меня так… Похоже на сострадание, — его голос рокотал по комнате, набираясь гневных ноток. — Кто ты такая, чтобы испытывать жалость ко мне?

Оленьи глаза сейчас казались больше обычного, поэтому Амир неосознанно ослабил хватку.

— Боишься, — процедил он удовлетворенно, чувствуя эмоции девушки. — Все верно. Тебе не следует впредь появляться в моих снах. Достаточно того, что ты наяву испытываешь меня, — взгляд пустых глаз скользнул вдруг по алебастровой, в свете шаровой молнии, коже, и уцепился за часто вздымающуюся грудь… острые ключицы с кулоном между ними… тонкую шею в плену его грубой руки. Он мог бы свернуть ее одним движением, чтобы хотя бы во сне избавиться от назойливой подопечной, однако вместо этого его пальцы почему-то принялись поглаживать шелковистую кожу, постепенно зарываясь в густые волосы на затылке.

— Сейчас… — он закатил глаза, наслаждаясь эмоциями девушки, испытываемыми ею от его прикосновений, — ты кажешься мне ещё… — проглотил ком в горле, вместе со словами, что собирался сказать на самом деле, — ужаснее.

Амелия болезненно нахмурилась:

— Я уйду… — выдохнула полукровка, — как только вы отпустите меня.

Амир вдруг приблизился к своему видению и его палец скользнул по медовым губам:

— Ни за что…

Тепло. Что за невероятный сон способен так разогреть заледеневшую душу Архонта?

Взгляд Амира неторопливо двинулся по бледному лицу, изучая его: тёмные ресницы трепетали над раскрасневшимися щеками, а из приоткрытого рта вырывалось рваное дыхание. Мужчина трепетно заправил выбившийся локон девушке за ухо и будто бы невзначай очертил пальцами овал милого личика.

— Какое странное видение…

Что происходит? Что мне делать?

Эта странная слабость, будто я не в силах отвергнуть его, пугала меня ещё сильнее, чем наказание за вторжение.

Какая же я дура! Не стоило приходить сюда… А ведь даже Люру нарочно поддалась, чтобы заполучить его дежурство в общежитии. Конечно, возможно он выиграл бы и без моих поддавков, однако, так мое самолюбие пострадало куда меньше. Скорее даже напротив: я гордилась собой. Не позволила другу ударить в грязь лицом перед всем Тандерштормом (снова!), да ещё и придумала хитрый план, как мне, наконец, получить желанную энергию Наставника.

Но сейчас, эти губы, что вдруг оказались так близко, поселили сомнение касательно правильности принятого мною решения, отчего-то заставляя мое сердце непривычно трепетать. И это совершенно не входило в мои планы… Как, собственно, и пробуждение Верховного. А так как я не очень сильна в импровизации то, когда у меня что-то идет не по плану, я теряюсь. Как и сейчас: замерла как вкопанная, вместо того, чтобы хотя бы попытаться оправдать свое нахождение здесь.

Как же хорошо…

Теперь, когда злость Верховного утихла, а гнетущая душу дыра будто бы затянулась, эмоции, получаемые мною от мужчины, стали такими дурманящими, что я не могла позволить себе отказаться от них по собственной воле, и это мешало мне здраво рассуждать. Наверно, нужно бежать, но… не могу.

Показалось, словно прозрачно-пустые глаза Верховного вдруг стали бездонно-голубыми, и в свете шаровой молнии вспыхивали мириадами звёзд, что освещают небо Эландера. Восхитительно…

Мужчина вдруг закатил глаза и склонил голову:

— Амелия… — тихо застонал он и тут же вскинулся, видимо заметив, как по моему телу пробежали голубые всполохи электричества. — Что это? — выдохнул он, завороженно наблюдая за тем, как искрится моя кожа.

Его взгляд вдруг помрачнел, а брови стали грозно сходиться на переносице, делая лицо Наставника ещё менее беззаботным, чем обычно.

Я ощутила подступающий ураган эмоций Верховного, которые следовали сразу за осознанием. Похоже, он начал приходить в себя, и это худшее, что могло со мной случиться в сложившейся ситуации. Уж лучше бы считал, что я ему приснилась.

— Ты… — начал он и тут же одернул руку от моего лица, словно я прокаженная, — нет-нет… Это не сон! Только не ты… — обогнув меня, Наставник в ярости выскочил из кровати, удерживая одной рукой простынку на бёдрах. — Какого черта ты здесь делаешь?

Дьявол… Мне крышка!

Я поднялась с пола и повернулась к мужчине.

— Простите, — промямлила тихо, виновато опустив голову. — Мне послышался шум… — выдумывала я оправдания на ходу, — вот я и зашла проверить.

— Быть того не может… — бормотал он как-то обречено.

— Почему же? — начала было оправдываться я, — правда! Какие-то звуки доносились из… — я осеклась, заподозрив, что утеряла нить диалога и бросила короткий взгляд на Наставника.

Мужчина смотрел на меня с нескрываемым ужасом, будто со мной действительно было что-то не так.

Уж лучше бы смеялся…

В груди неприятно засвербело, и я, надув губы, обиженно опустила голову.

— Ненавижу… — выдохнул он, причиняя мне почти физическую боль этим жестоким словом. — Черт! Не могу, — с этими словами он вдруг приблизился, и мое лицо оказалось в плену его огромных ладоней.

У меня едва глаза из орбит не повываливались от неожиданности, и я взглянула на мужчину, стараясь скрыть удовольствие от его прикосновений.

— Ооо, нет, — зарычал он тихо, будто пытаясь противиться какой-то неведомой силе притяжения вдруг возникшей между нами, той, что сейчас вынудила меня бесстыдно коснуться пальцами обнаженной груди мужчины.

— Значит, ты — мое освобождение? — прохрипел он. — Нужно всего лишь поддаться… — он потянул меня за подбородок, заставляя поднять лицо навстречу.

Я чувствовала его отчаянную горькую решимость, не в силах понять, что это за странные чувства завладели сейчас непоколебимым Наставником. Может все ещё не проснулся? На вкус как кошмар, что я прогнала в прошлый раз. Должно быть, примерно такие эмоции испытывает человек, намеревающийся спрыгнуть со скалы…

— Я слишком долго ждал тебя, чтобы отказаться… — горячие губы вдруг накрыли мой рот, и я забыла, как дышать, когда волна облегчения и удовольствия, испытываемая Наставником вдруг захлестнула меня, накрывая с головой, не позволяя думать.

«Невероятно. Амелия… это непослушное дитя… мой Источник? — Амир продолжал целовать девушку, тогда как его руки жадно обвили хрупкое тело, в желании насладиться ее энергией. — Я, наконец, смогу… закончить своё бессмысленное существование? — его жесткая борода оцарапывала нежную кожу, пока Амир нетерпеливо терзал персиковые губы своими настойчивыми ласками. — Но прежде, я заполню терзающую пустоту в душе этой потрясающей энергией… — он в удивлении ощутил слабый отклик: нежный рот под его натиском приоткрылся, и девушка неосознанно прильнула к его обнаженному телу, холодя разгоряченную кожу гладкостью шелка. Теперь его разум кажется наконец начал проясняться, и руки словно налились свинцом, когда к Амиру пришло осознание: — Я дал обещание…»