Повелитель пауков - Майкл Муркок

- Подожди, пока я пройду по городу и узнаю обстановку в стране, а также о настроении людей. Если они готовы выступить против Джевара Бару, - а это вполне вероятно, нужен только толчок, - тогда мы все обдумаем и найдем способ положить конец правлению этого самозванца.

Он сразу же отправился в путь, оставив меня одного без всякого дела. Я пришел с ним сюда по нескольким причинам. Во-первых, я был его другом и союзником и не мог и не хотел оставлять его одного. А во-вторых, если его схватят, я надеялся вернуться к нашим друзьям и передать все новости, чтобы вместе с ними прилететь на самолете на помощь Гулу Хаджи.

Я был один довольно долго, и к вечеру на улице произошло какое-то волнение.

Я осторожно подошел к окну и выглянул наружу. Гул Хаджи стоял внизу и горячо спорил с парой приозов весьма наглого вида.

- Я лишь бедный торговец, - повторял он. - Не больше и не меньше. Бедный торговец, господа!

- Ты очень подходишь под описание Гула Хаджи, претендента на престол. Он бежал - струсил, наверное, - из деревни, где мы его хотели схватить несколько недель назад, и предоставил своим сторонникам возможность сражаться за него. Мы ищем этого слабака, потому что ему удалось убедить несколько глупцов в том, что он будет лучшим правителем Мендишарии, чем достойный брадхи Джевар Бару.

- Судя по вашему рассказу, он полное ничтожество, - сказал Гул Хаджи, выражая почтение и согласие с официальной политикой. - Настоящий мерзавец! Надеюсь, благородные господа, вы его поймаете. А я должен вернуться…

- А мы-то как раз думаем, что ты и есть этот hwok'kak Гул Хаджи, - сказал один стражник, загораживая моему другу путь. Он назвал брадхинака самым обидным словом, которое только есть в марсианском словаре. Буквально hwok'kak - пресмыкающееся, обладающее особенно отвратительными привычками, но переносное значение этого слова - еще более мерзкое, и оно не поддается никакому описанию.

Хотя Гул Хаджи делал над собой героические усилия, возможно, он чем-то выдал себя, услышав это слово. Хотя, кажется, в любом случае не было никакого шанса, что стражники позволят ему вернуться в таверну.

- Ты пойдешь с нами для дознания, - сказал второй стражник, - и если ты и правда не Гул Хаджи, тебя, возможно, отпустят, хотя наш брадхи не очень-то жалует всякий сброд вроде странствующих торговцев.

Ничего другого не оставалось, приходилось действовать. В мешке с ворохом тряпья лежал меч - всю дорогу до таверны я боялся, что он вонзится мне в живот или в ногу. Я подошел к кровати, вытащил меч и снова вернулся к окну.

Пора было помочь своему другу, ибо, если весь город растревожится и решит его задержать, у нас не будет шанса живыми покинуть Мендишарлинг.

На мгновение я задержался на подоконнике, чтобы сохранить равновесие, и оттуда с криком спрыгнул на ближайшего ко мне стражника.

Гигантский воин остолбенел, когда увидел, как какой-то коротышка, вроде меня, прыгает на него с обнаженным мечом.

Я приземлился очень близко от него и сразу же напал.

Понимая, что в данной ситуации мое решение было единственно верным и сохранять тайну дольше было невозможно, Гул Хаджи тоже вытащил меч и напал на второго стражника.

Вскоре улица опустела, как по мановению волшебной палочки. Остались только двое приозов и мы: остались, чтобы биться насмерть.

Я надеялся, что среди убежавших с места сражения людей не было доносчиков, которые привели бы приозам подкрепление. Если нам удастся справиться с этими двумя, мы еще можем попытаться скрыться из города.

Мой противник все еще был ошарашен. Кажется, он так и не пришел в себя, потому что через несколько минут я пронзил его мечом, и он упал на булыжник мостовой.

Гул Хаджи расправился со своим противником также довольно быстро. Мы обернулись на топот множества ног и увидели целый отряд приозов, надвигающихся на нас. Впереди них на огромной серой дахаре ехал высокий, крепко сложенный мендишар в золотых доспехах.

- Джевар Бару! - как проклятье, прозвучал голос Гула Хаджи.

Очевидно, этих воинов никто не звал, они просто услышали шум нашего сражения.

Гул Хаджи приготовился защищаться, но я схватил его за руку.

- Не будь идиотом. Через секунду же тебя схватят. Уйдем, чтобы вернуться через короткое время и отплатить тирану за несправедливость.

Гул Хаджи неохотно вошел за мной в таверну, и мы забаррикадировали дверь.

Почти сразу же раздался дикий грохот: это в таверну ломились приозы. Мы побежали на самый верх - на третий этаж и оттуда через люк - на крышу.

Дома в этой части города были расположены вплотную друг к другу, и прыгать с крыши на крышу было делом простым.

Позади нас появились стражники, но без Джевара Бару, который, несомненно, предпочел остаться в безопасности внизу. Приозы влезли на крышу и, преследуя нас, кричали, чтобы мы остановились.

Думаю, они еще не узнали Гула Хаджи, хотя к этому времени у приозов уже должна была быть информация о том, что в бою вместе с ним часто сражается человек вроде меня. Узнай приозы, кто был их противником, они бы из кожи вон лезли, чтобы поймать его.

Дома становились все ниже, и вот мы уже бежали по крыше одноэтажного дома.

У городской стены мы снова спустились на землю. Люди смотрели на нас с изумлением. Мы вовремя заметили, как из какого-то кабачка выходят два подвыпивших приоза и, с некоторой неуверенностью передвигая ноги, направляются к своим дахарам.

Мы оказались у дахар первыми и, вскочив на них верхом, ускакали из-под самого носа противников. Мы уже направились к городским воротам, а приозы все еще стояли в полном недоумении, не двигаясь с места.

У ворот нам встретились четыре приоза, у которых с реакцией дело обстояло лучше. Увидев нас на дахарах, которые, как было очевидно, мы украли, они попытались загородить нам путь.

Наши мечи взлетели вверх и опустились, и двое приозов остались лежать на земле. Еще взмах - и оставшиеся двое были ранены. А мы продолжали скакать что было сил прочь из Мендишарлинга.

За нами послали погоню. Мы мчались галопом по тропинке, потом резко повернули налево в горы.

В горах наши дахары стали спотыкаться, а враги продолжали преследовать нас.

Если бы не ночь, думаю, нам бы пришлось вступить с противниками в сражение, выиграть которое, учитывая их огромное преимущество, у нас не могло быть ни малейшей надежды. Но ночь наступила, и прежде чем взошли марсианские "луны", нам удалось ускользнуть от погони.

Мы нашли какую-то пещеру, и там, чувствуя себя в относительной безопасности, Гул Хаджи рассказал мне обо всем, что узнал в городе.

Люди уже почти открыто роптали, но были слишком напуганы, чтобы сделать что-то против тирана, и слишком плохо организованы, чтобы, если они все же выступят, их усилия оказались ненапрасными.