Два полюса - Вера Окишева

- Не надо, - жалобно попросила.

Да, я испугалась, но не самого лацерта, а себя. Своего спокойствия, равнодушия. У меня должны быть угрызения совести, должна же я переживать свое предательство. А вместо этого волнуюсь из-за странного поведения Шейха, следя за его языком.

Я отступила назад. Не могу понять, что со мной не так. Мелкая дрожь начала бить все тело. Я чувствовала, как дрожат пальцы.

- Шейх, мне надо в уборную. Где она? Не могу найти, - сипло спросила у него, понимая, что нужно срочно уединиться.

- Иди за мной, - позвал лацерт и прошел мимо, туда, откуда я пришла. Он вел меня обратно в спальню. Там, где я не видела особенных панелей, он провел ладонью, и дверь отошла в сторону. Санузел был просторным и светлый, практически как у нас в капитанских каютах. Долго разглядывать убранство не стала. Как только дверь закрылась за моей спиной, отрезая меня от лацерта, я принялась справлять свои нужды. Руки по-прежнему дрожали.

Оперевшись руками о раковину, я всматривалась в свое лицо и не узнавала себя. Привычные темные круги под глазами исчезли. Бледная кожа выглядела лучше, чем в последний раз, когда я смотрелась в зеркало. В глазах появился блеск. Из-за отсутствия заколок короткие волосы опять вились, прикрывая уши, и загладить их как обычно, чтобы не мешались, было нечем.

Ополоснув лицо, пыталась справиться с непонятной дрожью, которая все больше охватывала меня. Словно озноб. Сердце в груди болезненно билось, частило, гоняя кровь по венам.

Странное состояние, когда понимаешь, что тебе плохо, но не понимаешь отчего. Не было душевных терзаний, не было рыданий. Просто с каждым вздохом, сердце заходилось все больше. Но мне нравилось это состояние. Пусть не та боль, но я чувствовала ее, а перед внутренним взором опять встала картина кабинета отца.

Кровь… тело… его руки, безвольно опущенные вниз…

- С-с-салли? – позвал Шейх, возвращая в реальный мир, где я стояла возле раковины, в нее текла прозрачная вода. С подбородка тоже капала она. Дрожь никуда не ушла, сердце все также билось в груди, но теперь дышать становилось все сложнее. Подняла лицо, встретившись в отражении зеркала с взглядом лацерта, который стоял за моей спиной.

- С-с-салли, что с-с-с тобой? – я слышала тревогу в его голосе.

Теплые руки развернули меня к нему лицом.

Говорить не хотелось. Перед глазами все плыло. И сердце… Очень больно билось сердце в груди.

- Пос-с-смотри на меня, С-с-салли, - приказал лацерт.

Но сил даже на это не осталось, веки стали такими тяжелыми, что я с трудом держала их открытыми.

Лацерт за подбородок приподнял к себе мое лицом, впиваясь взглядом черных глаз.

- С-с-салли, что с тобой? Отвечай.

Разлепив сухие губы, прошептала:

- Не знаю.

Да, я не знала, что со мной.

- Ты дрожишь, - поделился наблюдениями лацерт.

Я улыбнулась, закрывая глаза. Смотреть я была уже не способна.

- С-с-салли, - встревоженно позвал Шейх, легко поднимая меня на руки.

Я же словно провалилась во тьму. Она была липкая и вязкая. Не отпускала, неприятно оплетая все сильнее. Шейх осторожно опустил меня на кровать. Холодные простыни вызвали судорогу во всем тебе.

Я слышала, как звал меня лацерт, как он ходил по комнате, раздавая команды. Жаль, не видела. Ведь он был встревожен, хотелось бы на это посмотреть. А потом я услышала, как вошел еще кто-то и не один. Я чувствовала прикосновения горячих рук, от которых вздрагивала каждый раз. Прикосновения обжигали.

А потом среди гомона чужих голосов я услышала дядю. Он тоже был здесь и пытался понять, что со мной. Укол в руку заставил ослепнуть от боли.

Я цеплялась за нее, ту единственную, которая не давала скатиться в беспамятство.

- С-с-салли, - шептал Шейх, ласково гладя по волосам.

От звука его голоса становилось спокойно, а размеренные поглаживания убаюкивали.

- Истощение, - сказал дядя где-то совсем близко. – Как вы могли ее довести до такого состояния? Вы мне обещали, что с ней будет все хорошо. Что будете оберегать ее, а сами…

- Она недавно прос-с-снулас-с-сь, - остановил поток обвинений в свой адрес Шейх. - Я не ус-с-спел ее накормить.

- Какое кормить! – вспылил родственник. – Никакого мяса и тяжелой пищи, только каши.

Я не выдержала и скривилась:

- Фу, не хочу кашу.

- Жива! – с облегчением выдохнул дядя.

Он явно склонился надо мной, обдавая родным запахом и незабываемым ароматом медикаментов.

- Детка, только каши, хотя бы день. Ты хоть помнишь, когда последний раз ела.

- На корабле, - ответила и попыталась открыть глаза.

Дрожь постепенно отпускала тело. Свет казался нестерпимо ярким, но глаза привыкали к нему, и я смогла различать мужчин.

- Убить себя решила? – недовольно ворчал дядя, всматриваясь мне в глаза.

Выглядел он намного лучше, чем я. Раскрасневшийся, чистые волосы, чуть завиваясь, обрамляли серьезное лицо, красиво серебрились на свету. Он словно помолодел или просто выспался. Я улыбнулась родственнику, сжимая его руку.

Лацерт сидел рядом на кровати и внимательно следил за мной, переводя взгляд с меня на дядю и опять на меня.

Мне не нравилось это пристальное внимание. Мне вообще не понравилось, что все самые близкие люди оказались в плену у лацертов. Нужно как-то выбираться отсюда втроем, а это сложно.

- Тебе легче, детка? – обеспокоенно спросил дядя, привлекая мое внимание.

Прислушиваясь к себе, удивилась абсолютному спокойствию. Странное опустошение, словно выкачали все эмоции. Даже удивиться толком не могла.

- Почему я ничего не чувствую? – решила уточнить, ведь такое состояние ненормально.

Поглаживания лацерта не вызывали во мне ничего, даже язык его уже не раздражал.

- Успокоительное, - сразу ответил дядя Майкл. – Часа два будет действовать, а потом придется думать. Может, снотворное дам.

- Зачем? – переспросила.

Что-то мне не договаривают и ведут себя все вокруг меня очень напряженно, словно я больная.

- Детка, у тебя стресс, - выждав несколько секунд, дядя дал мне осознать, в каком состоянии я нахожусь, и лишь потом продолжил. - Ты была на грани нервного срыва.

- Не помню, - засомневалась, подозрительно взглянув на Шейха.

Лацерт тепло улыбался, и мне было непонятно, что он при этом думал. Ведь без него тут точно не обошлось.

- Я опять что-то забыла? – попыталась вывести его на откровенный разговор.

- Ты не вс-с-сё вс-с-спомнила, - лаконично поправил меня Шейх.