Королевство гнева и тумана - Сара Маас

Я покачала головой, не в силах подобрать язвительные, но в то же время умные слова, чтобы убедить Риза разорвать наш уговор.

Его глаза помрачнели.

– Фейра, я тебе не враг.

– А Тамлин говорит, что враг. – Я сжала пальцы татуированной руки в кулак. – И все остальные говорят то же самое.

– Меня интересует не их мнение, а твое.

Ризанд больше не улыбался.

– Ты делаешь все, чтобы я согласилась с их мнением.

– Врунья, – промурлыкал он. – Ты хоть рассказала своим друзьям, что́ я сделал для тебя в Подгорье?

Значит, слова, произнесенные во время завтрака, все-таки задели его.

– Я не хочу вообще вспоминать о том времени и уж тем более – говорить о нем. Ни с тобой, ни с ними.

– Конечно, проще сделать вид, словно ничего и не было, и позволить им сюсюкать и обхаживать тебя.

– Никто меня не обхаживает.

– Вчера из тебя сделали живой подарок. Как будто ты предназначалась ему в награду.

– И что?

– И что? – повторил Ризанд.

В его глазах вспыхнул гнев, но тут же погас.

– Я готова вернуться домой, – сказала я.

– Где тебя продержат взаперти до конца твоей бессмертной жизни. Особенно после того, как ты начнешь производить на свет наследников. Жду не дождусь, чтобы посмотреть, как Ианта приберет их к своим рукам.

– Похоже, ты не слишком высокого мнения о ней.

В его глазах мелькнуло что-то холодное и хищное.

– Да, и не собираюсь это скрывать. – Он подвинул мне чистый лист. – В той книжке есть алфавит. Поупражняйся в написании букв, пока они не начнут получаться ровными и красивыми. И каждый раз, когда напишешь его целиком, опускай и поднимай заслон у себя в мозгу. Он должен стать второй твоей природой. Через час я вернусь.

– Что?

– Упражняйся… в… написании… алфавита, пока…

– Я услышала.

«Мерзавец. Мерзавец, мерзавец, мерзавец».

– Тогда за работу. – Риз встал. – И соблюдай хотя бы некоторые приличия. Прежде чем называть меня мерзавцем, поставь заслон.

Он растворился в переливчатой темноте. Только потом я сообразила, что не следила за своей стеной из черного камня и та потеряла сочность цвета и прочность.

К возвращению Риза мой разум напоминал лужу с чавкающей грязью.

Целый час я усердно покрывала листы буквами, однако целиком погрузиться в это занятие у меня не получалось. Поблизости находилась лестница, и я вздрагивала от каждого звука, хотя все они были негромкими. Слуги ходили мягко, но я слышала их шаги. Кто-то нес чистое постельное белье – я слышала шелест простыней. Еще кто-то напевал приятную обволакивающую мелодию. И конечно же, меня отвлекало птичье щебетание. Птахи обитали на ветвях лимонных деревьев, росших в кадках. Холодное дыхание зимы мгновенно убило бы их, но они жили в тепле и вряд ли подозревали, что рядом бушует мороз. И никаких признаков того, что меня ждет пыточная камера. Даже караульных рядом не было. Никто не следил за мною. Я вполне могла бросить писанину и отправиться на прогулку по дому.

Впрочем, одиночество меня вполне устраивало, поскольку упражнения по устройству заслона в мозгу отражались гримасами на лице и наморщенным лбом.

– Недурно, – произнес Риз, заглядывая через плечо.

Он появился несколько секунд назад, на приличном расстоянии от стола. Не знай я его, подумала бы, что он не хочет пугать меня внезапным появлением. Словно он, навестив мой мозг, узнал про одну не слишком приятную историю. Тамлин тогда подкрался ко мне сзади. Я жутко перепугалась и, не разобравшись, кто передо мной, что есть силы ударила его в живот, сбив с ног. Потом уже испугался Тамлин. Он не представлял, что его так легко можно опрокинуть на землю. А меня охватил жгучий стыд. Я долго недоумевала: почему поддалась дурацкому страху да еще и проявила его перед Тамлином?..

Риз просмотрел листы с моими каракулями, одобрительно кивая головой. К концу упражнений перо мне уже повиновалось.

И вдруг по моему мозгу снова царапнули когти, но тут же наткнулись на сверкающий черный камень. Я направила в стену всю свою волю, чувствуя, как когти нащупывают слабые места…

– Хорошо-хорошо, – промурлыкал Ризанд, убирая невидимые когти. – Наконец-то я смогу крепко спать по ночам. Конечно, если ты научишься удерживать стену и во сне.

Я на мгновение убрала заслон, послала ему «ласковое» словечко и тут же снова воздвигла преграду. По ощущениям мой мозг напоминал тарелку с желе. Мне отчаянно хотелось спать.

– Может, я и мерзавец, но полюбуйся на себя. Возможно, наши уроки начнут доставлять тебе удовольствие.

Я хмуро шла вслед за Ризом. Между его мускулистой спиной и мною было шагов десять. Он вел меня по залам своего странного дома. Шли мы молча, и наблюдали за нами лишь окрестные горы и сверкающее синее небо.

Я слишком утомилась, а потому даже не спрашивала, куда мы идем. Риз не считал нужным объяснять и просто вел меня вверх по лестнице, пока не привел в круглое помещение, занимавшее верх башни.

Посередине возвышался круглый стол из черного камня. Почти вся стена состояла из окон, а в том месте, где их не было, висела внушительная карта мира, утыканная разноцветными флажками и булавками. Зачем – я не представляла. В те минуты меня больше занимал потрясающий вид из окон. Великолепное жилище для верховного и крылатого правителя.

Риз подвел меня к столу, где лежала развернутой другая карта со множеством фигурок. Судя по очертаниям – карта Притиании и Сонного королевства.

Карта была достаточно подробной… в том, что касалось других дворов. Города, деревни, дороги, реки, горные перевалы… А вот Двор ночи обошелся без обозначений. Обширные владения Ризанда оставались совершенно пустыми. Я не увидела даже названия гор. Вероятно, в этом скрывался некий стратегический умысел.

Ризанд внимательно наблюдал за мною. Его приподнятые брови были достаточным знаком, чтобы я закрыла рот и воздержалась от вопросов.

– И ты не хочешь ни о чем спросить? – удивился он, словно и не подавал мне знака.

– Нет.

Он хитро, по-кошачьи, усмехнулся, затем кивком подбородка указал на стенную карту:

– Что ты видишь?

– Это твой способ воодушевить меня на дальнейшие уроки?

Сейчас я не могла прочитать ни одной надписи. Оставалось довольствоваться очертаниями. Зато я сразу узнала жирную линию, разделяющую Притианию.

– Что ты видишь? – повторил Ризанд.

– Мир, разделенный надвое.

– Как по-твоему, такое положение должно сохраняться?

Я повернулась к нему, вдруг выпалив:

– Моя семья…