Шут королевы Кины - Евгений Малинин

Ребята с большим интересом выслушали речь маленького оборвыша, а затем тролль гулко кашлянул и высказался:

– Мужик, ты что, припадочный?.. Какой я тебе Гэндальф? Могучий Гэндальф вон стоит, – он кивнул в мою сторону, – А я могучий Душегуб… Понял?

– А я – могучий Фродо! – тут же добавил хоббит.

– На, вот, покушай, – протянула Эльнорда оборванному загонщику бутерброд с колбасой.

Тот схватил бутерброд обеими руками и повернулся ко мне:

– Ты – Гэндальф?

В его голосе под самую завязку плескалось недоверие.

Я кивнул:

– Что, не похож?..

– На тебе странные одежды, и лицом ты слишком молод для такого славного имени… – осторожно ответил оборванный загонщик и вонзил зубы в свой бутерброд.

Надо сказать, что ел Агрот Великолепный крайне неаккуратно, торопливо, не жуя, давясь. В несколько секунд запихнув в рот все, что у него было в руках, он выпучил глаза и лишь со второго раза смог проглотить нажеванное. Переведя дух, он воззрился на второй бутерброд, который протягивала ему Эльнорда, и буквально пропел:

– Благодарствую, о прекрасная девица, пусть твоя красота и твое доброе имя пребудут вовеки в людской памяти, пусть судьба пошлет тебе в супруги принца – наследника великого престола, и пусть духи земли благословят твое чрево двенадцатью прекрасными детьми!..

С этими словами прожорливый загонщик-маг выхватил из рук опешившей эльфийки еду и вновь принялся набивать рот. Эльнорда покачала головой:

– Ну и пожелания!.. Двенадцать детей! Осчастливил, гад!

– Двенадцать маленьких эльфят и все ужасно есть хотят… – пропел веселый Фродо.

– Ну, это все-таки не так страшно, как двенадцать маленьких троллят… – задумчиво добавил Душегуб.

Мы с сочувствием посмотрели на него и замолчали.

Слопав второй бутерброд, оборванный королевский загонщик масляным взглядом посмотрел на Эльнорду и спросил:

– Мясо какого животного кладешь ты на твой великолепный хлеб, прекраснейшая из посудомоек?

– Что?! – немедленно повернулась к нему эльфийка, мгновенно превратившаяся в разгневанную фурию. В руке у нее сверкала шпага, кончик которой упирался в желудок несчастного. Тот совершенно не ожидал такого превращения, а потому страшно побледнел и застыл, боясь пошевелиться.

– Ты кого это, чумазая образина, посудомойкой назвал?!

– Я… прекраснейшей… чудеснейшей… шестнадцать дивных деток… – пролепетала в ответ нечто совершенно нечленораздельное «чумазая образина».

– Я говорил, не надо его кормить! – тут же вмешался Фродо, – Смотрите, что с ним наши харчи сделали, совсем мужик разум потерял.

Фродо встал с травы, подошел к Агроту, отодвинув в сторону острие Эльнордовой шпаги и с сочувствием спросил:

– Ну что, согласен, что переедать нехорошо?..

Тот отрицательно помотал головой и, видимо, чуть придя в себя, начал путано пояснять:

– Я не сыт… Я только хотел спросить насчет… что сверху лежало… очень вкусно… но ваша служанка…

Кончик шпаги описал замысловатую кривую и снова уперся в живот Великолепного.

– Это кто служанка?!

Было видно, что Эльнорда совершенно озверела от нанесенных оскорблений. Я решил вмешаться, но не успел.

– Нет вы посмотрите на него! – заверещал хоббит, – Сожрал все наши запасы и «не сыт»! Да это не Агрот, а оглоед какой-то! Не углядишь – он и мешки наши сжует!

– Кто служанка?! – вновь раздался вопль потерявшей человеческий вид эльфийки.

– Эльнорда, отдай его мне, – вмешался, поднимаясь с земли Душегуб, – Я его на хлеб намажу!..

И вот, когда все мы оказались на ногах Агрот Великолепный… сел. Видимо, вид поднимающегося с земли Душегуба добил его окончательно, поскольку он не только сел, он еще закатил глаза и повалился наземь. Все члены моей команды в разной степени изумления уставились на бездыханное тело.

– Ну, ребята, вы привели в полную негодность нашего проводника, – сдерживая улыбку проворчал я.

– Бедняжка, – прошептала враз успокоившаяся Эльнорда, – Я, наверное, очень его напугала?..

– Просто он совершенно объелся! – коротко констатировал хоббит и наклонился над лежащим Агротом, – Но еще дышит…

Эльнорда быстро вложила свою страшную шпагу в ножны и метнулась к открытому мешку. Забулькала жидкость, и в следующее мгновение эльфийка опустилась на одно колено рядом с распростертым телом, держа у руке кружку с холодным чаем.

– Душегубушка, подними ему голову.

Душегуб хмыкнул, ухватил лежащего мага за ворот ветхого кафтанчика, рывком поставил на ноги и чуть встряхнул. Тот сразу открыл глаза и, наткнувшись на тлеющий красным огнем взгляд тролля, прохрипел:

– Не надо меня намазывать, верните меня в мой дуб…

– Успокойся, никто не думает тебя обижать, – пропела Эльнорда своим чудесным голоском, – На вот, выпей, тебе сразу станет легче.

Слабая улыбка вплыла на физиономию Агрота, но взгляд, брошенный на Эльнорду был странен – один его глаз наслаждался красотой девушки, а другой лихорадочно обшаривал ее руки в поисках жуткого клинка.

Тем не менее он с благодарностью принял из рук Эльнорды кружку с холодным чаем, с интересом взглянул на темно-коричневую жидкость, а потом, вновь переведя глаза на девчонку, спросил:

– Как мне именовать тебя, о прекрасная, чтобы в дальнейшем не вызывать твою ярость?

– Меня зовут Эльнорда, я эльф из рода сумеречных эльфов! – гордо ответила та.

В этот момент тролль отпустил воротник королевского загонщика. Тот слегка покачнулся, но остался стоять на ногах. Более того, он вполне самостоятельно поднес к своим губам кружку с чаем и прихлебнул. И тут же скривил противную гримасу:

– Это же не вино!..

– Это чай, – терпеливо пояснила эльфийка, – Полезный и вкусный напиток…

– Мясо надо запивать вином! – упрямо заявил оборванец.

– Судя по твоей одежде, ты не должен знать, что такое хорошее вино, – насмешливо парировала девчонка.

– И вообще, пьянству – бой! – вставил свое веское слово тролль и тут же прибавил, – Хотя от вашего пива я бы не отказался…

– А вот проводит нас уважаемый Агрот в Замок, там вас пивком наверняка угостят, – вкрадчиво произнес я.

– Да, да, – встрепенулся Агрот, – Пора идти, а то можно и опоздать…

Он еще раз посмотрел на кружку в своей руке и сморщившись, протянул ее Эльнорде. Та взяла посуду, выплеснула из нее чай и пошла укладывать мешок. Через пару минут мы были вновь готовы к походу.

Агрот Великолепный двинулся совсем не по дороге. Он зашагал между дубами по непримятой траве в одному ему известном направлении. Когда я поинтересовался, почему мы оставили наезженную колею, он резонно ответил, что у нас нет экипажа, а потому мы можем здорово сократить путь. Спорить было бессмысленно, поэтому я перевел разговор на другое: