Обладатель-тридесятник - Юрий Иванович

Карл Гансович на практике не слишком много времени мог выделить своей непосредственно должности начальника по режиму. Ведь у него оставалось множество обязанностей, как и по прежним наработкам личного бизнеса, так и по участию в неких полуобщественных организациях. Всё время он вынужденно проводил на местах прежней деятельности. В «Империи Хоча» ему только следовало нанять честных и проверенных людей, изредка присматривать за их деятельностью да получать зарплату. Скорей он мог назвать здешнюю работу синекурой. Да только проживание единственной дочери непосредственно на объекте и личная доля в организующейся всемирной сети продаж депиляторов жидких Хоча «ДЖ Хоча» заставляли появляться здесь чуть ли не три раза в день. А ведь, по правде говоря, этого с него никто не требовал, да и смысла не было.

Ибо на место своего заместителя Фаншель поставил такого кручёного перца, что сам мог со спокойной совестью на комплексе больше не появляться. Тоже генерал, и тоже в отставке, но списанный по ранению. И совсем не старый в свои пятьдесят восемь. Ну, прихрамывал чуток, да не все пальцы на левой руке сгибались в кулак, ну невысокого роста и худощавый, так ведь внешность частенько обманчива. Зато официальный зам, а фактически истинный начальник по режиму, действовал настолько рьяно, с молодецким задором и профессиональным энтузиазмом, что Игнат Ипатьевич в первый час знакомства только головой покрутил с одобрением:

– Экий он… носорог-броненосец! Везде пробьётся и всего добьётся. Где только такого отыскали «дядя Боря с дядей Карлом»?

С его лёгкой руки и прилипло прозвище Носорог заядлому службисту, боевому ветерану Каршакову Сергею Сергеевичу. А он сам, когда об этом узнал, только самодовольно хмыкнул:

– Да! Я такой… упёртый! И очень, очень… большой злюка, когда нарушают дисциплину! – и гонял набранных в охрану боевых офицеров, словно те – молодые солдаты-первогодки.

Именно к Каршакову после разговора с зятем проигнорировавший завтрак со сватами Фаншель и поспешил:

– Привет, Сергей Сергеевич!

– И тебе не хворать, Карл Гансович, – отозвался тот, обмениваясь рукопожатием. – Ты чего такой смутной? Аль что печальное подсмотрел о муженьке Олечки?

Он по долгу своей службы должен был знать об установленной прослушке, хотя паролей доступа к архивам памяти не имел. Но понимал, для чего официальное начальство прибыло ни свет ни заря.

Пришлось ему признаваться в провале тщательно разработанной операции:

– Не увидал, а услышал. Причём только что и непосредственно от зятя. Ругать нас начали за служебное несоответствие по причине безалаберности и разгильдяйства. Дескать, не могли шпионские штучки на воротах обнаружить и устранить. Пришлось этим самому владельцу недвижимости заниматься. И он с самого утра весьма на нас рассержен.

– Как же так?! – поразился Каршаков. – Ты же сам с Борькой всё перепроверял? Обнаружить такие устройства… ну почти невозможно!

– А вот… однако же… Так что готовься, господин… хм, Носорог, к вызову на ковёр и чтению нотаций. Кстати, могут тебе в ближайшее время и сами устройства передать, для разбирательства, так сказать. Так что ты их смотри не потеряй…

– За кого ты меня принимаешь? – фыркнул бравый коллега с некоторой обидой. – Уж я-то лучше всех понимаю, как Захарову сложно будет отчитаться за подобные ноу-хау.

– О! Надо ему позвонить! – вспомнил Фаншель весьма кстати и прямо из выделенного его заму скромного кабинета стал названивать старому другу, соратнику и крёстному его дочери. Причём, зная о защищённости данной линии, говорил почти прямым текстом: – Влипли мы, дружище. Крупным докой оказался владелец и все наши «изюминки» отыскал. Правда, Иван замолвит слово и попытается передать вещдоки нам для расследования. Ещё и сам целитель наверняка ругать будет… Но я вместо себя Серёгу подставлю, у Носорогов шкура крепкая, бронированная…

Обменялся улыбками с Карташовым, показывая, что шутит. Тогда как собеседник по телефону угрюмо пробормотал:

– Не нравится мне это… Ох как не нравится!

– Да тебе всё не нравится, чего ты не понимаешь. Признаюсь, мои мозговые извилины тоже скрутились в узелки из-за непонимания. К примеру: Загралов наш оказался в курсе многих тайн, как он мне сам признался. Такое впечатление, что он порой от имени Хоча начинает распоряжаться и командовать.

– Так ведь – управляющий! Шишка великая!

– Как же, как же! Только говорит таким тоном, что я ему верю… – признался Карл Гансович. – Подначивал меня, спрашивал, почему службу плохо несём. Ехидно так предлагал повысить зарплату или ещё людей набрать. Нет, ты представляешь, каков нахал?

– Представляю… – опечалился Захаров, но тут же воспрянул духом. – Так, может, воспользуемся моментом и ещё верных да порядочных людей на работу пристроим?

– Мм?.. Да в принципе можно… – задумался Карл, подсчитывая уже имеющиеся штатные должности и прикидывая новые. – Человек пять, а то и десять определим… А ты о ком печёшься?

– Ты помнишь, слухи ходили, что двенадцатый особый десантный расформировывают?

– Помню. Только за распространение таких слухов убивать надо на месте!

– Ну да, мы с тобой и в этом сходимся, – тяжко вздохнул действующий генерал ФСБ. – Да только действительность хуже, чем в самых кошмарных снах. Элитную часть распускают по причине отсутствия финансов.

– Да что они там, с ума посходили?! – взъярился Фаншель. – Из этих десантников каждый десятка стоит! И тремя языками иностранными каждый владеет, десятком специальностей обладает! В рукопашке любого американского «гуся» завалит не напрягаясь!

– Ну!.. Не мне тебе рассказывать, – остановил Борис причитания друга. – Вопрос сейчас в другом: ребята там со вчерашнего дня шокированные ходят, надо их хоть частично спасать и немедленно к работе пристраивать. А ещё лучше так всех, скопом, прямо связать контрактом.