Ледяной - Кэтрин Ласки

Никакое тепло не могло согреть ее застывающий костный мозг, а неожиданно выглянувшее солнышко, казалось, только насмехалось над всеми надеждами.

* * *

Сарк оказалась права. Недолго они наслаждались теплом, от которого сугробы так и не исчезли, а только чуть-чуть подтаяли. Сырость слегка смягчила запахи ветра, и волчица ощутила кое-что еще.

— Похоже, неподалеку чей-то тайник, — сказала волчица, вынюхивая источник запаха мяса карибу и сурков. Сова кружила над ее головой. — Как думаешь, нам можно съесть эти запасы? Какие у нас правила насчет тайников?

— Это я должна знать? — удивленно спросила сова.

— Ну, ты гораздо чаще, чем я, бываешь у Священных вулканов, где составляют правила, вносят поправки в кодекс волков и все такое.

В голосе Сарк ощущалось едва заметное презрение.

— Но ты же волчица, а не я, — справедливо заметила Гвиннет.

Сарк вздохнула, закатила глаза, а два кустистых пучка белых волос на ее бровях при этом вспрыгнули, как два снежных зайчонка.

— Гвиннет, ты прекрасно знаешь, как я отношусь ко всей этой ерунде — ритуалам, традициям, правилам поведения, ко всем этим костлявым побрякушкам, которые якобы символизируют Великую Цепь. Все это — просто отрыжка, как выражаетесь вы, совы. За них я бы не дала и лепешки оленьего навоза. Так что можешь считать, что я не волчица. Я всю жизнь прожила сама по себе. Откуда мне знать?

— Ну что ж, мадам. Я знаю только, что волчьи законы разрешают делать тайники с пищей на территории Стражи. И если какой-нибудь волк найдет припасы, то он может ими пользоваться.

— Это радует, — воодушевляясь, ответила Сарк. — Если у стражей есть такое правило, то, наверное, его придерживаются и клановые волки. Что хорошо для гуся, то хорошо и для селезня — так вроде говорят?

— Кто говорит?

Гвиннет никогда не слыхала, чтобы кто-нибудь так говорил. Даже гуси, которые часто пролетали над страной Далеко-Далеко.

— Это просто такая старая поговорка.

Гвиннет никогда ее не слышала, но предпочла не задавать лишних вопросов. Старая волчица объясняла только то, что хотела объяснить, и ничего кроме. Ее происхождение, подробности ее жизни, где и как она училась своему ремеслу — все это оставалось тайной за семью печатями. Она была словно неизведанная территория.

Сарк обнаружила небольшую нору, где лежало мясо, и принялась раскапывать ее лапами, чтобы протиснуться и проникнуть внутрь. По запаху она определила, как давно скончались животные и даже что они ели перед смертью. Но запаха охотника пока что не было.

— Внутри она расширяется! — крикнула она сове.

Тут ветер переменился, и нос волчицы учуял кое-что совершенно неожиданное. Ее блуждающий глаз, как обычно во время нервного напряжения, бешено завертелся, и Сарк пришлось прихлопнуть его лапой, чтобы сосредоточиться. Она сделала глубокий вдох и попыталась мысленно отделить друг от друга смешавшиеся воедино запахи.

— Ну что? Вы узнали что-нибудь? — нетерпеливо спрашивала Гвиннет.

Сарк не обращала внимания на озабоченный тон совы; сейчас ее внимание поглощали одни лишь запахи. Она подалась назад, вылезла из норы и повернулась к сипухе, нетерпеливо подпрыгивавшей то на одной, то на другой лапке.

— Ну что? Есть след?

Сарк снова глубоко вздохнула и наконец ответила:

— Не след. Кое-что другое. Как бы тебе сказать, Гвиннет… Там есть запах пепла и чего-то, смешанного с серой. Некий волк Стражи оставил здесь не только припасы, — голос волчицы дрогнул. — Невероятно! Не могу поверить!

— Поверить во что?

— Там лежит кость. Выглоданная кость и…

— И что?

— И она с рисунком.

— Каким рисунком? — едва не взвизгнула сова.

— Шлем и забрало!