Приз - Вячеслав Кумин

Но вот прошло еще полмесяца и мегадень сменился долгожданной меганочью. Температура по сравнению с прошлыми темными периодами снизилась незначительно и составляла такое же значение как в мегадень весной, когда они только прибыли на эту злосчастную планетку. То есть очень жарко. Даже в темный период.

Но теперь газовый гигант, по крайней мере, защищал от валящих с ног магнитных бурь и самые выносливые из людей, накачавшись болеутоляющими лекарствами и стимуляторам, запас которых быстро подходил к концу, а синтезировать свои еще не удавалось, могли заняться работами по сохранению и поддержанию жизни всех колонистов.

Так среди колонистов нашлось несколько специалистов геологов-минерологов, особо ценным являлось то, что четверо из них сохранили дееспособность и были готовы к работе. Каждому из них дали по дюжине охранников и послали исследовать ближайшие месторождения полезных ископаемых, что удалось найти спутником за прошедшие облеты Сахары. Естественно, что в первую очередь им вменялось отыскать минералы и вещества, из которых можно после несложной обработки сделать взрывчатые смеси. Колонистам для самозащиты и тем более нападения требовалось очень много оружия.

Эрик и Элен уже привычно обосновались в головном модуле и занялись спутниками. Им предстояло настроить спутники так, чтобы они обнаружили поселения аборигенов, ведь защитный слой испарений уже должен был исчезнуть. Разве что в главном каньоне мог оставаться пар, ведь озера и море просто так не испарить.

– Проклятье, – прошептал сквозь зубы Махов, после тестовой проверки работоспособности орбитальной группировки.

То что он увидел его крайне огорчило. Почти все тестовые показатели горели красными огнями, мигали различные предупреждающие о неполадках надписи. И ни один зеленым.

– Что такое?

– Все намного хуже, чем можно было ожидать… хуже некуда.

– А именно?

– Мы потеряли еще один спутник. Но не это самое поганое в нашем положении.

– А что?

– А то, что остальные полностью вышли из строя и теперь являются просто кое-как летающими по орбите кучами железного дерьма! Почти вся электроника сгорела и мы не сможем выполнить поставленную задачу. Они просто ничего уже не видят…

В качестве доказательства Эрик показал картинку что транслировал самый работоспособный аппарат из оставшихся на орбите. Картинка получалась очень мутной, то и дело подергивалась сетью помех. О том чтобы искать поселения с таким качеством изображения не могло быть и речи.

– Вот такие дела…

– Да уж, – вздохнула Элен. – Что же теперь делать? Как определить теперь, сколько на планете живет сахарианцев?

– Без понятия. Ладно, надо доложить обстановку Ремезову.

Махов взялся за рацию и обрисовал безрадостную ситуацию со спутниками руководителю колонии.

– Ясно, – с тяжким вздохом отозвался Антон Николаевич, по окончании доклада. – Дело дрянь.

– Как теперь быть?

– Единственный способ какой вижу я, это личный визуальный осмотр.

– О чем вы говорите Антон Николаевич?! – не удержался от восклицания Эрик. – Вы представляете объем работ?!

– Не горячись. Я все хорошо представляю. А потому не говорю, что нужно обследовать все каньоны Сахары. Сделаем все несколько проще.

– Это как?

– Обратимся к статистике. Поднимем в воздух все воздушные аппараты на какие только найдем пилотов и попытаемся обследовать максимальное количество крупных каньонов возле посадочных модулей за максимальное же время и в первую очередь каньон второго порядка, к которому примыкает наш каньон. Теперь поняли?

– Начинает доходить…

– То-то же. Результаты наблюдения спроецируем на всю площадь Сахары и получим среднее количество сахарианцев. Я согласен с Черепом, их не может быть слишком много… Такая скудная планета много не прокормит.

– А как вы думаете, сколько их? – поинтересовался Эрик. – Лично мои самые минимальные прогнозы меня как минимум настораживают если все же начнется война на уничтожение.

– Да? И какие же твои прогнозы численности аборигенов?

– Если брать по минимуму, то от двадцати до тридцати миллионов. Если по максимуму то до ста. Мои подсчеты близки к вашим?

– Да, мы получили похожую численность, – со согласился Ремезов. – Остановились на среднем показателе в пятьдесят-шестьдесят миллионов. Из него и будем исходить пока не определим точнее.

– Многовато… – тяжко вздохнул Эрик.

– Многовато, – согласился Ремезов.

– Особенно учитывая сколько мы можем реально выставить от своего полумиллиона? Мы полудохлые, валяемся как рыбешки выброшенные на берег, а они плоть от плоти этого мира. Вот и выходит у меня, что мы сможем сформировать армию в пятьдесят тысяч штыков, это в лучшем случае.

– Ты снова прав. Но мы же ведь люди! За нами наука, история истребления себе подобных, так что пословица: знание – сила, и победит сильнейший, как никогда верна. Знания компенсируют нашу слабость и малую численность. Ладно ребятки, сегодня еще отдыхайте, а завтра принимайтесь за работу. Я как раз сейчас выясню, сколько у нас в распоряжении дееспособных пилотов, набросаю маршруты разведывательных полетов и все такое.

– Вас поняли.

Элен поморщилась.

– Что такое? – спросил Эрик.

– Да просто… Знание – сила. Победит сильнейший. Такое впечатление, что уже принято решение об уничтожении всех сахарианцев поголовно. Это же самый натуральный геноцид в планетарном масштабе против братьев наших по разуму…

– Ну ты даешь! – удивился Махов. – Если мне не изменяет память, еще не так давно ты сама ратовала за уничтожение всех «крыс», хотя они люди. А тут нос воротишь от такого же решения, по отношению враждебно настроенных к нам инопланетян! Я тебя не понимаю, честное слово. Тебя бросает из крайности в крайность.

Элен промолчала.

– Но ты права, меня такой способ решения вопроса: нет сахарианцев – нет проблемы, тоже как-то коробит.

– Ладно…

– И потом, мы же не собираемся оставлять попыток мирного улаживания вопроса.

– Вот только я как-то плохо представляю процесс переговоров, – сказала Элен.

– Да, в том-то и проблема. Нужно еще за стол переговоров суметь сесть… и одного нашего желания тут мало.