Подарок для Темного - Конни Дженс

Говорила она без желчи. Видимо, искренне восхищалась. Но мой мозг парализовало еще где-то на словах: «…заледенеет твоя кровь…».

— Что ты сейчас сказала? — уточнила я.

— Я восхищена твоим прилетом на летающем ковре. Ты очень смелая. Украсть у воров… На это нужно мужество.

— Нет. Что ты говорила до этого?

— Ах, не бери в голову, — отмахнулась она. — У меня не было наставницы. Я самоучка. Иногда такой бред снесу. Людей перепугаю, а потом все оказывается совсем наоборот.

— Повтори, пожалуйста.

— Не могу. Когда ко мне приходят видения, я не контролирую свою речь и тут же все забываю.

— Тебе не мешало бы обзавестись диктофоном, — посоветовала я и пошла дальше, к уже спустившемуся и ожидающему меня Эгорту. — А что ты там про украсть у воров говорила? — задержала я Яну, обернувшись.

Она пожала плечами, снова улыбнувшись:

— Кассергены сказали, что на ваш эшелон напали табханцы. Вас обворовали и высадили, но вы успели отнять у них ковер.

— Ну да, — кивнула я. — Ковер и плащ знаменитой леди Лаэль… Ладно, пока, еще увидимся. — Я подошла к Эгорту и зло проворчала: — У Кассергенов вообще ничего святого нет? Табханцы нас приняли гостеприимно, а они пустили такой гадкий слух.

— Такова политика, — ответил он.

— Ты к этому привык, да? Теперь я понимаю, почему твоя мама спрятала тебя там. Никому нет дела до табханцев.

— Похоже, тебе есть.

— Правильно они делают, что обчищают этих задавак. Ликроун сияет от роскоши. Не обеднеет, если раз в месяц разбойники опустошат карманы какого-нибудь толстосума.

Эгорт вновь никак не прокомментировал мои слова. Слегка сощурился, взглядом вскрывая мой череп и залезая в мысли, но не проронил ни слова. Это ведь он положил начало разбойничеству в пустыне. Естественно, ему нечего было сказать. А то здесь нашлись бы желающие отрубить ему голову.

Из свадебного дома мы вышли на ту же площадь с памятником. Весьма странная конструкция с множеством стихий — то ли борющихся, то ли сливающихся. Самое то для города, где создаются самые громкие ячейки общества.

У пробегающего мимо мальчишки Эгорт узнал, в какой стороне рынок, и буквально велел мне идти за ним. Цветастые лавки с нарядами, украшениями, угощениями, игрушками и прочими радостями жизни зазывали яркостью, запахами и широкими улыбками торговцев. Я не спеша шла вдоль рядов с посудой, картинами, коврами. Заглядывала на полки с серьгами и браслетами. Даже попробовала местную фруктовую колбаску.

— Ты голодная? — спросил Эгорт, входя в книжный магазинчик, в котором пыли было больше, чем покупателей. Впрочем, мы были здесь единственными покупателями. Кому нужны книги в городе свадеб? Тут у людей другим голова забита.

— Я толком не поела в Кхбит Табхан, — жуя, ответила я. — Что мы здесь делаем?

Эгорт прошел вдоль ряда с рулонами, развернул несколько, подняв в воздух облачко пыли, и выбрав нужный, бросил на блюдце пару монет.

— Тут нет продавца? — удивилась я.

— Тут нечего воровать, — хмыкнул он, выходя.

Я засунула в рот последний кусочек колбаски и поторопилась за ним.

— А почему у здешних женщин почти нет татуировок на лице? И у леди Кассерген я не видела рисунков.

— Это же не обязательство. Часто девушки наносят рисунки, чтобы показать всем, смотрите, какая я счастливица, уже замужем. Иногда по прихоти мужчины, если тот не совсем доверяет своей жене и не хочет, чтобы на нее заглядывались посторонние. Камария тоже замужем, а тату нет.

— У нее ее просто не видно, с таким-то цветом кожи.

— Где же твоя толерантность, Рия? — ущипнул меня Эгорт.

Перебежав дорогу, где туда-сюда проезжали запряженные кареты, мы оказались у подобия уличного кафе. Эгорт попросил повара приготовить для меня самый вкусный завтрак, и мы заняли свободный плетеный столик. Не прошло и минуты, как на нем появилась горячая пышная лепешка, густой чай, салат, суп-пюре и сладости.

— Налетай, — кивнул мне Эгорт, а сам развернул рулон и принялся изучать карту Ликроуна.

Время от времени он вертел головой, куда-то сосредоточенно и долго глядя. Водил пальцем по старому полотну, что-то измерял, высчитывал в уме. Моя похвала повару за наивкуснейший обед не была им даже услышана. И когда я предлагала ему что-нибудь попробовать, он никак на это не реагировал.

— Что Эри в тебе нашла? — пробубнила я, вытирая губы салфеткой. Откинулась на спинку плетеного кресла и выдохнула, объевшись. — Ты изучаешь Ликроун, да? Эта прогулка нужна тебе, чтобы выяснить слабые места и пути отступления, если придется бежать?

— Ты же не думала, что это свидание? — усмехнулся Эгорт, сворачивая карту в рулончик. — Я планирую убить Черную королеву. Меня не отпустят живым. Конечно, мне придется бежать.

От обиды нос защипало. Я ему совершенно безразлична. Что со мной будет, за кого я выйду, и не помру ли, если Алкария действительно совершила ошибку в обряде, его не интересовало. Его целью была месть. А я — лишь средством ее достижения.

— Нам пора возвращаться, — выдавила из себя. — Скоро собеседование и подготовка к Балу Посвящения. Кстати, что я должна знать об этих этапах отбора?

— На собеседовании вы получите допуск к знакомству с женихом, а на самом балу жених определит, кто из вас будет бороться за его внимание.

— Ясно. — Я поднялась из-за стола. — Спасибо за прогулку и этот прекрасный обед. Все было… обалденно.

Эгорт тоже встал, но пошел в другую сторону:

— Пойдем через ту улицу. Я хочу проверить люки подземных тоннелей.

— Да, — скривила я губы в улыбке. — Что может прекрасней, чем завершение прогулки в канализации?

— Ты мне язвишь?

Эгорт обернулся слишком резко, и я врезалась в него лбом. Парень, сотканный из стальных мышц, не пошатнулся, а я едва сознание не потеряла. Вмиг оказалась в объятиях одной его руки и затаила дыхание.

— У нас уговор, Рия, — напомнил он холодно. — Перестань романтизировать это путешествие. Лучше думай, как пройти собеседование и доказать свою невинность после связи с Ирвином Кассергеном.

— Да я не спала с ним! — выкрикнула я, руками упершись в его грудь.

Его глаза всего на миг блеснули. Уголки рта дернулись, но через секунду сурово сжались.

— Тогда у нас есть шанс продержаться хотя бы до Бала.

Народ на рынке вдруг оживился и поспешил на площадь. В небе стали появляться темные вспышки облаков в виде птичьих перьев. Послышался звонкий и неприятный смех. В Ликроун въезжал кортеж ковена.

— Идем посмотрим! — Я потянула Эгорта за собой.

Мы протиснулись на площадь, где вокруг памятника выстроились колесницы с троицами вороных лошадей. Пальцы Эгорта были переплетены с моими, но держала этот замок не я. Он. Всматриваясь в сходящих ведьм, искал ту, что лишила его родительской любви.