Право на бессмертие. Ядерный скальпель - Александр Голодный

– Все, Искандер.

Мансур, улыбаясь, подает зеркало:

– Я догадывался, что ты не русский, брат.

Шутку принимаю, но, когда вглядываюсь в отражение, воспринимаю полностью. М-да. Конечно, не таджик, но явный клиент для московской полиции. Абсолютно естественный смуглый цвет лица, измененный к миндалевидному разрез глаз, выраженная горбинка носа, тонкие восточные усики, переходящие в ухоженную короткую бородку. Себя не узнаю абсолютно. Принимаю от усмехающегося Ахмета шапочку типа тюбетейки, надеваю.

– Ну, как?

Смиренно-скорбное «Иншалла» вызывает дружный смех напарников.

– Нет, Искандер, твой язык – английский. Да и похож ты больше…

– Таки я понимаю, что и без пейсов натуру не скроешь.

Парни опять смеются.

– Точно. У курдов плохо с техническими специалистами. Особенно в области ядерного оружия. Зато в Израиле с ними очень хорошо.

– Где все наши и много бывших советских. А вот шекелей таки совсем мало, на всех не хватает.

– Правильно. В этой роли смотришься органично, Искандер.

– Командир, а в группе, что мы подменяем, есть похожий на меня специалист?

– По логике, специалист у них должен быть. Но это неважно, потому что определение группы будет проводиться по другим параметрам.

– Понятно. Как мне теперь с умыванием?

– Спокойно. Ни в чем себе не отказывай. Грим трое суток выдержит без проблем, да и потом смоется только специальным растворителем.

– Отлично.

Уши начинает закладывать – снижаемся. Вот так незаметно пересекли границу своей страны, уже дозаправка в Азербайджане.

Не знаю, что это был за город – к иллюминаторам не подходили. Пилоты двери тоже не открывали, вдохнуть воздуха субтропиков не удалось. Томительно тянулись минуты, сопровождаемые техническими звуками, проходящими по металлическому корпусу самолета. Гораздо дольше ожидали и разрешения на взлет. Но наконец транспортник взлетел, вернулась ставшая уже привычной атмосфера.

– Парни, через час ужинать, не забудьте про туалет, и будем готовиться к высадке.

Команда ощутимо взбодрила. Первым делом туалет, потом прослушал аудиозаписи. Продублировавший Ахмет удовлетворенно кивнул – посторонних сигналов с борта широкодиапазонный сканер не засек. Перекусив, скидываем в один пакет нераспечатанные блюда пайков, снимаем с первого ящика крепящую сеть. Сначала одежда, каждому свой комплект. Гражданские разноцветные футболки, разнокалиберный пустынный камуфляж, головные уборы – арафатки, очки-консервы, иностранные берцы и «дышащие» кроссовки. Все не новое, но крепкое и чистое. Легкие кевларовые бронежилеты, разгрузки. Страну-производителя определить невозможно. Теперь ящик с оружием. Все знакомое, пристрелянное на полигоне. Потертые «АКС» с арабской вязью, мне и Мансуру «АКМ» с оптикой, пошарпанные магазины, соединенные специальной приспособой парами. Снаряжаем магазины болгарскими патронами, рассовываем по карманам разгрузки. Пистолеты. Мой излюбленный «браунинг хай пауэр» занимает место в кобуре, запасные обоймы ложатся в разгрузку. Крепим на дугах джипов «ДШК», пулеметчики (Кемаль и Мансур) готовят боекомплект. Вооружены мы мощно – лежат еще два «РПГ-7» с зарядами, «Клейморы», ящик немецких наступательных гранат. Три длинные упаковки в первой машине прозрачно намекают о ПЗРК.

Вышедший бортинженер объявил о десятиминутной готовности к посадке. Точно, в ушах начинает закладывать – снижаемся. Выключаю и упаковываю ноут, сажусь на свое место, пристегиваюсь.

Саддам Хусейн был человеком, прекрасно понимающим толк в подготовке армии к войне. Поэтому с наличием военных взлетно-посадочных полос в самых неожиданных местах дела обстояли замечательно. Судя по всему, с агентурой в Ираке у ГРУ тоже все нормально, другим и не объяснишь неплохо очищенную от песка полосу железобетонных плит и грамотно установленную лазерную систему обеспечения посадки. Стальная птица только заканчивала движение по ВПП, а мы уже раскрепляли автомобили. Бортинженер дело знал туго – момент полной остановки практически совпал со стуком о покрытие опустившейся аппарели. Первый джип срывается с места – в нем близнецы и Мансур. Я во втором, рядом с водителем. Выезжаем из нутра транспортника, жаркий воздух пустыни бьет в лицо и перехватывает дыхание. Заложив вираж, проезжаем остатки вышки диспетчерской (явно последствия авианалета) и движемся по изрядно занесенной песком колее. Судя по показаниям джипиэс-навигатора (без сомнения, с далекой от гражданского назначения картой), на северо-восток, к границе с Ираном. Через пять минут, описав круг, над нами проходит «Ан-32» и ложится на противоположный курс. Последний кусочек Родины покинут.

Чувство новизны и общий азарт притупляются где-то через час – уж больно однообразный и мало радующий глаза вокруг расстилается пейзаж. Выжженная солнцем каменистая пустыня, иногда сменяемая невысокими барханами серого песка. Никаких золотых или оранжевых тонов, ожидаемых после красочных фильмов «Национальной географии», сплошные оттенки серого. С дороги ушли минут тридцать назад, сейчас размеренно пылим по проложенному в электронных мозгах навигатора курсу. Каждые полчаса по сигналу Ахмета откидываем в сторону закрывающий низ лица край арафатки и прикладываемся к флягам с подсоленной водой. Смочившие рот и горло мелкие глоточки падают словно в бездну, не принося особого удовлетворения. Просто не верится в дождливую московскую осень в этой прокаленной за день, высушенной духовке. Хорошо, что заходящее солнце светит почти в спину, уже не добавляя жара. Придерживая за цевье нагревшийся «АКМ», обвожу взглядом свой сектор горизонта, уже привыкнув к очкам-консервам. Кемаль на заднем сиденье регулярно встает и, держась за дугу, осматривает путь через бинокль. Механика грозного «ДШК» закрыта брезентовым чехлом на резинке, мелкие песчинки с завидным постоянством бьют в стекла очков.

Солнце уже почти зашло, когда мы остановились, взобравшись на приличный холм. Ахмет достает и включает рацию, звучит певучая речь. Чувствуется сразу – арабский для командира как родной. Немедленно отзывается невидимый собеседник, улавливаю в тоне радость, облегчение и озабоченность. Посерьезнел и командир. Радиообмен закончен.

– Проблема, бойцы. Те, кого мы должны подменить, выдвигаются навстречу слишком большими силами. Люди из засады опасаются, что могут кого-то упустить, поэтому будем их дублировать.

Близнецы молниеносно устанавливают на фары инфракрасные насадки, водители цепляют приборы ночного видения. Темнота упала мгновенно, и она густая и беспросветная, несмотря на мириады звезд над головой. Млечный Путь сияющей рекой пересекает черный небосклон, узнаю пару созвездий, потом снова пытаюсь что-то разглядеть в своем секторе, впрочем, без малейшего успеха – после звезд глаза не видят ничего. Но по крайней мере чужой свет не пропущу. Наддавшая ходу машина прыгает на неровностях почвы, ремень безопасности резко впивается в грудь, сбивая дыхание. Минут сорок ночной гонки показались часами. На остановке получаю свой комплект специальной оптики, осматриваюсь в синеватом свете. Отличное место – два холма как горбы верблюда, дорога проходит между ними. Хлопнувший по плечу Мансур зовет за собой. Устроившись с комфортом на коврике в роли второго номера снайпера, наблюдаю, как парни умело устанавливают «Клейморы», занимают выбранные позиции, не забыв про запасные. У нас таких сразу две, правда, уже без ковриков. Теперь ждать.