Морриган. Отраженье кривых зеркал - Кармаль Герцен

И вот его сын, не кто иной, как инспектор Департамента, собирался нарушить закон. Где тонко, там и рвется, верно?

Сцепив зубы, Ник сказал самому себе: он делает это только лишь для того, чтобы не лишиться должности и дела всей его жизни. Ведь если он потеряет магию окончательно – а именно к этому все и шло, ни инспектором, ни даже простым агентом он быть не сможет. Все, что ему останется – до конца жизни служить рядовым патрульным и с тоской вспоминать, кем он был и что потерял.

Иногда ему казалось, что дух отца витает за его спиной и постоянно наблюдает за сыном, и, разговаривая с самим собой, он на самом деле вел с ним, с Эдгаром Куинном, бесшумный диалог. И, ответив мысленно, Ник почувствовал себя лучше – словно оправдался за должностное преступление перед отцом.

Так глупо.

– Хорошо. Если я добуду для вас лицензию, то…

– Я назову тебе место, где можно добыть черные чары. Там ты, при должном усердии и нужном подходе, сможешь узнать, что за чары на тебя наложили – торговцы черного рынка разбираются в этом как никто другой, – и побывал ли там проклявший тебя человек.

– На какое имя лицензия? – сдаваясь, спросил Ник.

– Аннет Брин, – широко улыбнулась сивилла. Удивительно, как шла ее не слишком привлекательному лицу улыбка, стирая усталость и делая его более юным и нежным.

Кивнув, Ник вынул из кармана лайтоп. Прикоснулся к серебристой пластине, которая мгновенно облекла его мысли в слова: «Сивилла Аннет Брин».

Когда он уже направлялся в отдел, задрожал медальон. Прикосновение – и в голове возник образ Меган. Они не разговаривали с того самого вечера, когда он во всем ей признался. Должно быть, она надеялась, что ее помощь ему пригодилась. Увы, приходилось признать – скорее всего, правила Департамента она нарушила совершенно напрасно.

– Меган?

– Ник, как ты?

Лицо бледнее обычного, ощущение, что плохо спала. Не из-за него, конечно, но… Все равно плескающееся в карих глазах беспокойство удивительным образом согревало. Все, что нужно человеку – разделить свои беды с кем-нибудь еще.

Вот только не в этом случае.

Ник просто не мог сказать ей о том, на что собирался пойти. Ему было невозможно стыдно. Она, как и многие в Департаменте полиции Кенгьюбери, хорошо знала его отца. Точнее – была о нем наслышана. И вот он – его сын, не может решить проблему самостоятельно, обращается к сивилле и… помогает ей, сам преступая закон. Обманывая. И кого? Департамент. Эдгар Куинн на его месте допросил сивиллу Аннет и докопался бы, откуда ей известно о черном рынке и нашел бы иное решение проблемы, чем идти у потенциальной отступницы на поводу.

– Нормально.

– Нашел, что искал? – Меган не рисковала говорить прямо.

– Нет, боюсь, что… напрасная это затея.

Она покусала губы.

– Мне очень жаль. Если наткнешься на какую-нибудь ниточку, на какое-то решение – расскажи мне. Может, мы придумаем выход вместе.

– Ладно. – Ник тепло ей улыбнулся.

Они помолчали. Стало ясно: говорить сейчас им просто не о чем. Отвлеченные темы не отвлекут от осознания, что совсем скоро его дар мага-следопыта может просто-напросто исчезнуть. Что будет тогда с его репутацией? Карьерой? Жизнью, которой он уже не представлял без плаща с нашивкой инспектора?

Неловко попрощавшись, они разошлись по разным сторонам. Медальон потух, а Ник еще долго смотрел в пустоту. Тряхнув головой, направился к портал-зеркалу, чтобы несколькими мгновениями спустя уже ступить на тротуар квартала Денеги.

В здании Департамента царило привычное оживление. Не обращая внимания на переговаривающихся над ухом инспекторов и происходящую вокруг суету, стажер Ника Алан Райс с напряженным видом изучал рассыпанные перед ним лайтопы. Это был молодой и неулыбчивый блондин – слишком молодой того, кто месяц назад получил повышение до инспектора. Никакой магии – просто отец Алана был заместителем главы Департамента полиции Кенгьюбери.

К чести Алана, он действительно лез из кожи вон, чтобы произвести впечатление на старших коллег, и, пусть был не самым лучшим следопытом – в своем нынешнем, проклятом, состоянии Ник был еще слабее его – он старался стать образцово-показательным детективом. Усидчивость, внимательность к деталям, готовность сделать все возможное, чтобы распутать дело – чего еще ждать от напарника?

Ник остановился как вкопанный. Неожиданная мысль прострелила мозг: а не заинтересован ли Алан в ослаблении его дара?

Старательно возвращая бесстрастное выражение лица – а сделать это было не так-то просто, – Ник прошел к своему столу. Поприветствовал Алана, не поднимая глаз и усиленно делая вид, что всецело занят изучением отчетов от старших агентов. В голове же тем временем крутилась одна и та же мысль, не дающая ему покоя.

Ник слышал о колдунах – черных, разумеется, так как ментальная магия находилась под строжайшим запретом Трибунала, – способных вытягивать чужой дар, присваивая его себе. Некстати – или, напротив, очень даже кстати – подумалось, что в последнее время Алан и впрямь делал успехи. Конечно, любой дар, особенно проснувшийся слишком поздно, а у Алана это случилось в двадцать лет, можно было развивать, укреплять, усиливать хоть до самой старости. И в том, что он стал увереннее как следопыт не было бы ничего странного, если бы не… Если бы не таинственное проклятие, так «своевременно» поразившее Ника.

Главное, ничем не выдать свои подозрения – неважно, обоснованы они или нет. Если Алан и впрямь черный колдун, затесавшийся в ряды агентов Департамента как волк в стадо ягнят – а с таким отцом это вряд ли было бы проблематично, – то, поняв, что Ник обо всем знает, он лишь быстрее приведет в действие свой план. Ник мало знал о ментальной магии в целом и той ее ветви, которая позволяла красть дар в частности. Но знал, что на вытягивание чужих способностей нужно время. Алан же, занервничав, мог бы одним махом довести дело до конца, рискуя опустошить магический резерв Ника. Навсегда.

Вопрос – зачем это ему, не стоял. Та же Морриган была и Охотницей, последние года своей жизни посвятившей себя ловле отступников, но при этом оставалась и черной ведьмой. Правда, она всегда действовала в рамках закона (помимо так возмутившего его похищения из морга тела Риан), как любой законопослушный гражданин Гесфии получая лицензию Трибунала на те или иные виды нейтральной магии. Не ради развлечения – этим она зарабатывала себе на жизнь. Так почему Алан Райс не мог быть и черным колдуном, и инспектором Департамента одновременно? Вопрос ли в том, как он использовал свой дар.

И в том, как Нику понять, верны ли его подозрения.

Копать под Райса – себе дороже. Выяснят – никто его, Николаса Куинна, держать не станет, особенно в свете последних двух проваленных дел. Был бы отец жив, смог бы его защитить. Но…

Поразмыслив, Ник решил все же сдержать обещание и помочь сивилле. Если он сумеет проникнуть на черный рынок, то или найдет того, кто купил черные чары с проклятием ослабления дара… или узнает, что таких чар в Кенгьюбери не было сроду. Во втором случае все равно есть шанс докопаться до истины, а точнее – получить подтверждение тому, что Алан Райс действительно мог оказаться черным колдуном. А этого для начала будет вполне достаточно. Черные чары берутся не из воздуха – их создают и запечатывают в филактерий носители запрещенной магии – ведьмы, маги, колдуны. И если его предположения верны, Алан Райс вполне мог быть одним из тех, кто регулярно снабжает рынок черных чар.