Господин моих кошмаров - Александра Черчень

Лично мне не слишком нравилось: в углах мерещилась тьма, мягко перетекающая по обоям и периодически подмигивающая мне красным глазом. Но я была уже настолько спокойной, что лишь мрачно ухмыльнулась, показала глазу неприличный жест и опрокинула в себя очередную стопку текилы. Глаз возмущенно заморгал на удивление длинными ресницами, но мне на волне любезно дарованного текилой бесстрашия было все равно.

Дожевав лимончик и решив, что тонкого мира с меня достаточно, я встала и пошла в комнату. По дороге попыталась попасть в ванную, но ее уже оккупировала та самая влюбленная парочка.

Я пнула дверь:

— Быстрее можно?

— Не оскорбляй меня, Сова! — ответил мужской голос под аккомпанемент женского смеха.

Смирившись, я развернулась и, оперевшись о косяк, застыла у входа в гостиную.

Здесь сидели другие диванные философы: в обнимку с гитарами и барабаном они спорили о музыкальных вкусах.

Я плюхнулась рядом и решительно потребовала:

— Сыграй что-нибудь.

— Желание хозяйки — закон, — весело ответил гитарист и начал что-то наигрывать.

Я откинулась на спинку дивана, слушая слезовыжимательную историю о том, что у любви села батарейка. Все было просто потрясающе еще минут двадцать, пока наш бодрый музыкант не заявил, что сейчас сыграет песню собственного сочинения. Нельзя сказать, что остальные обрадовались — поэт из нашего общего друга был откровенно паршивый.

— Баю-ба-а-ай, засыпа-а-ай.

Да это издевательство какое-то! В голове замелькали сплошь неприличные выражения, я резко встала и пошла на балкон. Грубо, конечно, но… Меня можно понять.

На темном балконе, прямо с потолка, мне подмигнули знакомые глаза. На этот раз их было три.

— Ну что, глюки… — я отсалютовала глазам бутылкой вина, найденной здесь же. — Еще чуть-чуть, и будет нам всем галоперидолу за счет заведения.

— Думаеш-ш-шь?

Звук на грани слышимости, мягкий, но я все равно вздрогнула как от удара.

После улыбнулась, сделала глоток красного и спокойно сообщила в пустоту:

— Я такими темпами совсем сопьюсь, и меня не только ты посещать будешь, но и белочки всякие. Выдержишь конкуренцию, а?

Лишь смех в ответ.

Белочек он за конкурентов явно не считал. Заглянув в бутылку, я решила, что зря.

Пока я общалась со своим личным доктором Злом, глазюки на потолке решили, что внимания им маловато будет, и свесились на длинных щупальцах, выразительно хлопая на меня ресницами.

— Все равно страшные, — по секрету поведала я им.

Окно распахнулось от порыва ветра, и по лицу скользнул поток воздуха с незнакомым терпким запахом. Погладил по щеке, взметнул волосы.

— Неубедительно, — насмешливо ответила окончательно потерявшая страх я. — Сегодня на редкость тихий день.

И снова смех был мне ответом. Таки нужен нам, Мила, галоперидол.

— Раз-два, раз-два-три, сколько можно не спать? Раз-два, раз-два-три, время глазки закрывать, — вкрадчиво пропели мне на ухо. На какой-то миг показалось, что кожу задели холодные губы.

Сон навалился с новой силой. Время перед рассветом самое тяжелое. Он знает и пользуется этим.

— Рано глазки закрывать, — я сильно ущипнула себя за руку.

Он промолчал, но приставучий мотив песни-считалочки все равно звенел в голове.

Как же хочется лечь, и всё… не быть, не думать, просто позволить себе отключиться. Но я-то знаю, что неведомой сволочи только этого и надо.

Я назвала его Сноходцем.

Я не знала, кто он и откуда пришел. Существует ли на самом деле, или это плод моего воображения? Я никогда его не видела. Различала лишь смутные тени, отзвуки голоса и странный запах.

Спустя какое-то время я поняла: если спать по утрам, кошмары снятся, но не настолько реалистичные. Сначала я боялась и плакала, сидела на антидепрессантах, со страхом понимая, что они не помогают. А после устала бояться. Просто устала. Кажется, именно тогда Сноходец еще больше заинтересовался мной.

Любит, когда жертва трепыхается?

— Жизнь — игра. Так интере-с-с-с-нее, — ответили мне.

— Ты больной извращенец, — не постеснялась я в свою очередь поделиться честным мнением.

— А то, — насмешливо согласилась со мной тьма за окном. — Больной, ненормальный… и совершенно бессовестный.

— В смысле? — я не на шутку насторожилась и нервно сжала пальцы.

Так, надо уходить с балкона, а то разговоры с галлюцинациями — это еще хуже, чем их лицезрение.

— Не умею играть честно.

В этот момент большая ваза на балконной полке зашаталась. Я поспешно обернулась и еще успела увидеть, как она летит мне в лоб.

Удар, искры из глаз, боль и беспамятство.

И только в ушах по-прежнему звенели слова считалочки…

— Раз-два, раз-два-три, я не устану ждать. Раз-два, раз-два-три, и тебе не убежать…

Тварь хитрая! Это мы еще посмотрим!