Разбитые острова - Марк Чаран Ньютон

Плохо представляя себе, с кем имеет дело, Джеза боялась, что ее спутник заманит ее в глушь и бросит на потеху дикарям – ненавистникам Виллирена, но ничего такого не случилось. Лесистый склон остался позади, теперь их окружали лишь серые скалы. На их вершинах лежал снег, но здесь, внизу, все было голо.

И хорошо, ведь теперь их лошади шли по тропе, ширина которой едва ли превышала ширину плеч взрослого мужчины, а по левую руку был обрыв. Джеза пригнулась к шее своей кобылы, чувствуя, как сердце уходит в пятки всякий раз, стоит ей бросить взгляд в сторону пропасти.

– Далеко еще? – спросила она нервно.

– Эх ты, трусиха! – засмеялся кочевник. – Что, в городе такого не увидишь? Ладно, близко уже. Кстати, ты свет принесла, как я просил?

– Световую реликвию? Да, захватила парочку.

– Хорошо. Скоро пригодятся.

Подталкиваемые ветром, они подъехали к устью пещеры – дыре футов в двадцать высотой. Девушка оглянулась: с гор открывался великолепный вид. Обелиск взмывал теперь над краем берега к небу, а по обе стороны от него плавно холмились поля. Перед ней же лежала лишь пещерная тьма.

– Лошадей оставляем здесь, – буркнул провожатый.

Спешившись, Джеза полезла в седельную сумку за реликвией. Это был кристалл величиной с кулак, который она насадила на узорчатый медный стержень. Девушка с силой ударила кристаллом по камню, и он вдруг стал излучать свет. Не будучи настоящей культисткой, она не знала правильного названия этой штуки. Да и какая разница – светит она, как факел, потому и зовется так же.

– Я впечатлен, – признался кочевник. – Неси его сюда.

Они вошли в пещеру. Свет факела выхватывал из темноты гладкую белизну каменных стен, на которых кое-где виднелись отметины, похожие на письмена.

Чем дальше, тем шершавее и темнее становился камень, тем чаще его окрашивали вкрапления минералов и потеки воды. Постепенно путь пошел под уклон, сырость и темнота усилились. Вдруг узкая тропа, по которой они шли до сих пор, расширилась, и они оказались у входа еще в одну пещеру.

– Что это за место? – спросила Джеза.

– Вроде захоронения. Можешь сделать свой факел совсем ярким, как солнце?

– Ну, это не так уж ярко, но могу. – Она дважды стукнула кристаллом о стену и направила вперед луч.

Пещера осветилась.

Кочевник сразу же принялся читать что-то на стене. Хмыкнул, точно в подтверждение каким-то своим мыслям, и ткнул пальцем в стену:

– Это наскальные рисунки, вроде тех, что делал когда-то и мой народ.

Она увидела схематические изображения причудливых тварей, невероятных существ – что-то вроде львов или тигров, но с рыбьими хвостами.

Нервы у Джезы натянулись до предела.

– С нами ничего здесь не случится? Никто на нас не нападет?

– Все будет нормально! – рассмеялся провожатый. Его голос еще несколько секунд метался от стены к стене. – Раньше здесь жили люди, теперь никого нет. Никто не знает, что́ они здесь делали – защищали свое или охраняли чужое.

– Откуда ты знаешь, что их здесь больше нет?

Он умолк, раздумывая над ее вопросом.

– Я сам иногда здесь прячусь, – ответил он наконец. – Мои соплеменники не всегда рады меня видеть, потому что я не отказываюсь вести дела с твоим народом.

– Точнее, брать деньги у тех и у других?

Он сердито глянул на нее:

– Надо же человеку как-то зарабатывать на жизнь.

Соседняя камера оказалась еще холоднее. И определенно меньше. Странно, но вдоль одной ее стены валялись какие-то безделушки. Джеза поднесла факел ближе и увидела приношения: молитвенные бусы, причудливые предметы из перьев, металлические чашки и таинственные свитки, от времени рассыпавшиеся в прах. На стене над ними тоже были рисунки, очень крупные, сделанные в разных стилях.

– Похоже, они не очень старые, – отметила Джеза, присаживаясь рядом с предметами на корточки.

– Они не старые. Когда я впервые укрылся в этой пещере, то нашел здесь двух женщин из одного мелкого племени, они оставляли здесь подношения. И не они одни.

– Зачем?

– Затем что они боятся своих богов, вот зачем.

Богов? Вопросов у Джезы хватило бы на целый день. Все, что она видела здесь, озадачивало.

– Иди сюда и посмотри, – предложил кочевник, – только захвати свет.

На стене было огромное изображение. Его сделали густыми черными чернилами, и те выдержали испытание временем. Изображение состояло из вздутого живота и груди.

– Вот это – крылья, – объяснил ее провожатый, указав на линии между грудью и брюшком.

– А это голова?

– Нет, на этом рисунке нет головы.

Джеза разглядывала рисунок, ожидая дальнейших пояснений, но ее спутник молчал. Его манера обрывать любой разговор на полуслове раздражала. «Может, надо было дать ему больше денег? – подумала Джеза. – Или времени?»

– Мы уже совсем близко, – сказал кочевник. – Вот сюда.

Девушка сделала за ним еще шаг и увидела, что он сидит на корточках на краю темной ямы.

– Оно там, – раздался его голос.

Нагнувшись над ямой, Джеза посветила факелом. То, что лежало внутри, ошеломило ее.

Несколько футов в длину от кончика брюшка до черепа, оно серебрилось в неярком свете; вздутое брюшко, торакс – все было как на рисунке, но здесь еще к тому же присутствовала голова. Точнее, голова когда-то присутствовала, теперь от нее остался лишь огромный череп, лежавший на боку рядом. Мысленно Джеза принялась сравнивать то, что находилось перед ней сейчас, с прочими виденными ею тварями, с набросками, сделанными ею самой и другими, когда те пытались размышлять о родословной этих существ и их возникновении. К какому разряду животных они принадлежали? Как развивались? Живут ли они сегодня, или только отдельные их черты продолжают сохраняться в потомках?

Она ничего не угадала. То, что лежало перед ней сейчас, потрясало.

Джеза недоверчиво покачала головой и удивленно хохотнула.

– Продолжай, – попросила она. – Расскажи мне о нем. Что это было?

Помолчав немного, он сказал:

– Люди моего племени называют его Скорбной Осой.

Она шепотом повторила за ним название, словно желая убедиться, что столь невероятное существо реально.

– Скорбная – потому, что она плачет?

– Точно.

– А это не подделка, случайно?

– Наверное, у меня любопытная репутация, но я не обманщик. То, что ты видишь тут, настоящее.

– Расскажи мне еще.

– Что ты хочешь знать?

– Как оно тут оказалось.