Клыки и когти эскадрильи - Алексей Переяславцев

– Ну-ка, выметайся. Эта пещера будет наша.

Ситуация знакомая – салабонов всегда гнобят. Но мы можем и зубы показать. Некогда выяснять, кто такие и откуда. Важно сломать шаблон.

– Я – Стурр, командир десятка особого назначения. Вы что, обознались?

И четыре удара «Молнией», но не непосредственно в десятника (так и убить недолго), а рядом с ним. Этого вполне должно хватить для контузии.

Десятник добросовестно попытался удержаться в стоячем положении. Он сделал неуверенный шажок направо, потом налево, но по зрелом размышлении плюхнулся на пузо. Теперь всех троих надо морально добить. Я поочередно указал когтем на оставшихся на лапах:

– Вы, двое, забрать тело, вынести наружу.

Но тот, что выглядел постарше, попытался качать права:

– Наш десяток участвовал в трёх битвах, и тут какой-то…

Пришлось его оборвать самым решительным образом:

– Выполнять приказ! И больше мне на глаза не попадайтесь!

По драконьему уставу я кругом прав. Десятник не имеет права приказывать чужим рядовым, за исключением случая, когда чужой десятник в недееспособном состоянии. А у нас как раз такое и наблюдалось.

Кажется, того, кому прилетело, сейчас вырвет. Надо добавить металла в голос:

– Быстро!!!

Ошибки не случилось: главного пришельца именно вырвало, но, к счастью, уже снаружи. Однако небольшая степень предосторожности не повредит. Я подошёл ко входу:

– Услуги целителей не потребуются. Через десять часов он будет в форме.

Наступления завтра быть не может, поскольку разведку, по идее, должны проводить мы. То есть у этих храбрецов ещё больше суток на восстановление физических сил и излечение душевных ран. Ну вот, я так и думал: контуженому всё же удалось встать на лапы.

А мне срочно надо сотворить тайник, магией земли конечно. А по прибытии моих и поужинать не худо бы. Неплохо бы ещё замаскировать работу, но это уж после ужина.

На южной дороге

– Ты лететь можешь?

– Иду-то с трудом. Отлежаться бы надо… Ещё хорошо, что вниз идти.

– Кто он такой?

– Да я его впервые видел. Перевели с другого участка, должно быть.

– Наверное.

– Не наверное, а точно. Уж с такой приметной внешностью…

– Как раз он-то думал, что его знают.

– Это почему?

– Он спросил, не обознались ли мы, помнишь?

Помолчали.

– Из доверенных, поди. Кому попало амулет с «Молнией» не дадут.

– Десяток особого назначения. Кхрррм. Не удивлюсь, если у них у всех такие амулеты. Что-то этакое… против «серых»?

Последняя фраза был произнесена шёпотом.

– А откуда ты знаешь, что против них «Молния» работает?

– А почему ты думаешь, что против них она НЕ работает?

Часть пути прошли молча.

– Мне вот что интересно: почему об этом пятнистом никто ничего не рассказывал?

– Именно потому, что особого назначения. Так что расспрашивать и не думай. На разговор с Кррафтом захотелось?

В течение оставшейся дороги все трое хранили молчание.

Сытость явно способствует хорошему настроению. Именно с ним мои соратники шумно ввалились в пещеру.

– Твоя очередь, командир. Лети, там ещё есть.

– И даже неплохая жратва.

– Ладно, лечу, а вы тут осваивайтесь. Если кто вздумает вас отсюда выставить (уже пробовали), держитесь нагло и ссылайтесь на то, что вы – десяток особого назначения. Фиорра, в крайнем случае воспользуйся «Молнией» или, лучше, парочкой, но только не по драконам, а рядом. Согарр, ты пока что помощник. Все разговоры, когда вернусь.

Еда и в самом деле была сытной, хотя и не самой вкусной. Варёная брюква с не особо заметными следами тёмного мяса (конина?) и кусочек белого хлеба. Всё это раздатчик (человек!) клал большим черпаком в глиняную ёмкость, которую едоку потом полагалось вымыть с песком и вернуть.

О, кстати, о хлебе… Надо бы переговорить с ребятами. И по окончании ужина я заторопился к нашей пещере.

Меня встретили радостно.

– Командир, вот мы тебе оставили подстилку поближе к выходу. Местечко самое лучшее.

Последовали незатейливые шутки об открывающихся возможностях, да только мне было не до юмора.

– Ребята, вы все сегодня попробовали белый хлеб. Вкусно?

Разногласий на этот счёт не было.

– Но есть и другой сорт хлеба, он гораздо темнее. Коричневый такой. Его ни в коем случае не ешьте. Если увидите, немедленно известите меня.

Фиорра округлила глаза:

– Он что, яд? Нас могут попытаться отравить?

– Не яд. Хуже. – Я окинул взглядом подчинённых.

Суирра явно уже знала, о чём речь, и даже не так важно, откуда. Гирра и Согарр пытались на ходу сообразить, что именно я имел в виду. Прочие просто впитывали информацию.

– Люди могут есть коричневый хлеб без последствий. Для нас, драконов, эта еда опасна тем, что пробуждает неистовую радость и храбрость, но одновременно притупляет чувство осторожности. Сами понимаете, с какими последствиями. Но это полбеды…

Я рассказал о привыкании. Ввёл слово «наркотик», которое пришлось заимствовать из русского языка. Поведал о тактических приёмах, включающих использование камикадзе. Не преминул описать ужасы наркотической зависимости. И закончил, как водится, приказом:

– …Вот почему любого, кто попробует угостить вас этой гадостью, будь то человек или дракон, должно задерживать. Сразу извещайте меня. Далее: запрещаю говорить на эту тему с драконами из других десятков. Помните: мы – десяток особого назначения. Поэтому и враги у нас будут особенные. Так пусть они не знают, что мы настороже…

Драконы понимающе закивали.

– А теперь я лечу к сотнику.

Разговор с ним был коротким и информативным.

– Смотрите на карту. Здесь – линия, занятая нашими войсками. Вот этот участок… – коготь прочертил сильно вытянутый овал, – вам надлежит разведать на предмет присутствия противника. Десяток летит с юга на север, но не дальше, чем до этой линии холмов. На вас только разведка. Никаких атак! Высота – от семисот ярдов до тысячи. Вылетать с восходом солнца. Приказ ясен?

– Так точно!

Ещё как ясен. Прозрачней любого стекла. Очевидно, что по разведывательному десятку стрелять вряд ли будут. Незачем ПВО обнаруживать себя раньше времени. Но сотник проявил осторожность, потому и задал такую высоту полёта, которая делает противодействие по меньшей мере малоэффективным. Это понятно. И приказ не ввязываться в бои продиктован теми же причинами. Почему до линии холмов, за которую нельзя залетать? Тоже ясно: слишком далеко от района возможного прорыва. Будь я на месте командования противника, непременно сосредоточил бы резервное подразделение вот в этом лесу. Если он и вправду густой, спрятать можно кавалерийский полк. Вроде всё…