Опасная магия - Люси Снайдер

Может, я по-другому смотрела бы на вещи, если бы моя мать не умерла, когда мне было одиннадцать. После ее смерти не осталось никого, кто привил бы мне восторг от мысли о макияже или выборе туфель. Переходный возраст начался у меня достаточно рано, и я всегда чувствовала себя старше своих одноклассников. А когда мне исполнилось двадцать три, я ощущала себя старухой даже рядом с Купером.

Купер, наоборот, был полон энергии. Даже после пятидесяти он будет соблазнительнее, чем большинство моих знакомых двадцатилетних парней. Тем бы только пивные животы отращивать. И разумеется, никто из них не обладал ни умом, ни душой, ни смелостью Купера. Да и его смуглое, атлетическое тело южанина говорило само за себя. А если к этому еще прибавить его способности в магии, то тот, кто выдумал дурацкий тест, может чмокнуть меня в зад.

— Сколько времени? — спросил Купер.

— Начало десятого, солнце только что зашло.

Он потер лицо и почесал короткую темную бородку.

— Как погода?

— Сухо. Ближайшее облако висит над Индианой.

— Ну, пора отрабатывать гонорар. — Он потянулся через кровать за своими джинсами. — Три тысячи от фермеров за небольшой дождик — неплохой заработок за одну ночь, так ведь?

И тут в дверь позвонили.

— Я открою, — сказал Купер.

Он натянул свои «левайсы» и пошел вниз. Я сняла пропитанные потом футболку и трусики, бросила их в корзину для белья и начала рыться в комоде в поисках одежды. Все, что там лежало, скрутилось в безнадежный ком, но, по крайней мере, оно было чистым. Год назад Купер разозлил сильфиду, и она попортила все наше домашнее колдовство; сколько сил нам потребовалось, чтобы снова заработало стиральное заклинание! В принципе, оно незначительное, но нет ничего позорнее для современного волшебника, чем необходимость ходить в прачечную.

Я слышала, как открылась дверь и жизнерадостный голос соседа произнес:

— У вас все в порядке? Я слышал, как кто-то кричал.

— Привет, Бо, — ответил Купер. — Все нормально, извини за беспокойство.

— Да ничего страшного, просто хотел убедиться, что ничего не случилось. Миссис Санчес принесла мне своих тамалес[2]— я ведь ей шину залатал — и просила вас тоже угостить.

Зашуршала продуктовая сумка.

— Как пахнет, — протянул Купер. — Передай ей спасибо.

— Она очень благодарна за то, что вы сделали для ее дочки.

Я прекрасно помнила тот полдень, когда миссис Санчес в ужасе бегала по соседям, потому что ее шестилетняя дочь пропала из бассейна в нашем многоквартирном комплексе. Купер достаточно хорошо говорил по-испански, чтобы попросить у нее одну из кукол девочки. После этого потребовалось всего лишь запереться в квартире и сотворить заклинание, с помощью которого мы почувствовали дух девочки. Она оказалась в коттедже на другом конце комплекса. К счастью, с ней ничего не случилось — старый педофил, который снимал коттедж, всего лишь накормил ее мороженым.

Когда девочка уже была в безопасности рядом с матерью — и никто так и не понял, что мы нашли ее при помощи волшебства, — я позвонила по мобильному в полицию, а Купер внушал старику, чтобы тот никогда в жизни больше не приближался к детям. Он его так перепугал, что старикашка бросился к полицейской машине, будто там его могли защитить.

— Любой на нашем месте поступил бы так же, — сказал Купер и кивнул в мою сторону. — Не забудь поблагодарить ее, пожалуйста.

После быстрого обеда, состоявшего из вкуснейших тамалес с сальсой[3], мы с Купером и двумя нашими животными залезли в его «Динозавр» — большой, черный, залатанный «линкольн континенталь» 1965 года выпуска. Смоки запрыгнул на заднее сиденье, а мы с хорьком (в шлейке и на поводке) уселись на переднем.

Сидя за рулем, Купер через плечо разговаривал со Смоки. Белый терьер не издавал звуков, он общался при помощи телепатии. Фамильяров не должны замечать за разговором с их хозяевами, так что монолог хозяина может показаться немного безумным, если он забудет о том, что надо думать, а не говорить. Я знакома с несколькими волшебниками и волшебницами, которые просто не могут держать рот закрытым; когда в продаже появились беспроводные гарнитуры для мобильных, они стали покупать их для прикрытия.

— Да, около полуночи, — говорил Купер. — Что? Нет. Тебе надо в туалет? Мог бы сказать раньше. Нет, придется потерпеть.

С тяжелым, страдальческим вздохом Смоки растянулся на черном кожаном сиденье и прикрыл лапами морду.

В правом кармане моих свободных брюк зажужжал телефон. Я достала его и открыла.

— Привет, жужжащие штаны, — сказала я в трубку.

Женщина на другом конце линии прыснула от смеха.

— Джессика, ты иногда такая чудная!

Уже давно никто не называл меня Джессикой, кроме матушки Карен, пожилой белой ведьмы, с которой меня познакомил Купер.

— Кто бы говорил, Карен. Как дела?

— Прекрасно. Что вы делаете сегодня вечером?

— Пытаемся помочь бедам здешних фермеров.

— Вызываете дождь? Чудесно, а то мои вьюнки начинают вянуть. Я собиралась что-нибудь испечь и думала позвать вас с Купером, если вы свободны.

— Кто это? — спросил Купер.

— Матушка Карен. Она сегодня балуется кулинарией.

— О! — У Купера загорелись глаза. — Хочу пирожных с коноплей, — заявил он с деревенским выговором. — И еще вишневого пирога.

Карен услышала его в трубку и засмеялась.

— Скажи ему, что он больше даже не понюхает моих пирожных. В прошлый раз у него совсем отшибло мозги и он превратил моих малышей в обезьян, и они побили всю посуду в доме. Но так и быть, я оставлю для него пару кусков вишневого пирога.

— Получишь ты свой пирог, — передала я Куперу. — Las drogas es verboten[4].

— Всегда мне не везет, — надулся он.

— Кстати, о побоях. Хочешь сходить со мной на хапкидо[5]на этой неделе? — спросила матушка Карен.

— Да, с удовольствием. Будут занятия по бою с ножом и мечом, правильно?

— Совершенно верно. И не забывай, аттестация на пояса через три недели.

— Ой, я совсем забыла! — Мне как раз пришла пора сдавать на фиолетовый пояс. Черный я собиралась получать не раньше чем через год, в основном потому, что все время пропускала занятия.

— Ах, молодость! Сколько восторга из-за получения пояса, — засмеялась матушка Карен. — Заходи за мной во вторник около шести.