Крысиное Королевство - Амари Эбер

приятели и даже соседи, ну а проще говоря – все, кто так или иначе был знаком с профессором, собравшись у его гроба, опускают головы, как бы в знак невосполнимой утраты, но на самом деле пряча от окружающих слёзы скорби. Играет торжественный гобой. Знамёна полощутся на ветру. Главнокомандующий королевского воздушного флота и ректор академии оккультных наук произносят траурные речи о том, какую важную роль в развитии магической навигации сыграл их покойный коллега, каким недюжинным умом и редким талантом он обладал, и каким ударом для всех стала его смерть.

В условленную минуту, согласно задумке профессора, толпа угнетённых горем поклонников в едином порыве собирается у его могилы, стеная и дрожа, чтобы навек проститься. Дамы кутаются в палантины и покрепче прижимают к себе детей. Мужчины снимают шляпы, хмурят брови, затем подходят по одному и швыряют комья рыхлой земли на крышку гроба. А над всем этим действом вдруг раздаётся…

…Паровозный гудок. Профессор взмахнул рукой, словно отгоняя пленившие его грёзы, и следом за дамой с маленькой собачкой взошёл по ступеням в вагон. Контролёр в бенгалиновом жилете учтиво его поприветствовал, пропуская в отсек для пассажиров первого класса. Профессор поудобнее расположился в кресле и извлёк из внутреннего кармана пиджака сложенную вчетверо утреннюю газету. Гудок повторился и состав, набирая скорость, двинулся вдоль осенних пригородных рощ и убранных полей.

Дабы окончательно разорвать связь с фантазиями и вернуться в реальный мир, профессор Нифакт развернул газету, собираясь развлечься чтением незатейливых новостей о парламентских выборах, межконтинентальных гонках, а также рассчитывая на то, что в колонке с гороскопами не окажется поводов для беспокойства. И пускай коллеги с кафедры астрономии утверждают, что всё это несусветная чушь, тем не менее…

Чёрно-белая фотография на первой странице сразу же повергла профессора в некоторое замешательство. Сперва ему показалось, что на ней запечатлён какой-то экзотический цветок. Но повертев газету так и эдак, он пришёл к выводу, что это скорее плохо отпечатанная топографическая карта, нежели снятый крупным планом окурок сигары.

Попутчики держали в руках точно такую же газету. Утренний выпуск внимательно читали все, включая хозяйку маленькой собачки. Профессор удивился такому единодушию и снова присмотрелся к первой полосе. При взгляде со стороны отпечатанный снимок не стал яснее, однако на глаза профессору попался заголовок: «Крушение “Бадденкранста”: трагедия в воздухе». Не в силах совладать с охватившим его волнением, профессор Нифакт открыл первый разворот и прочёл:

«4 октября 1925 года эры Сколопендры в 22:15 по местному времени в небе над столицей Скрамтории при выполнении посадки потерпел крушение витанский пассажирский дирижабль “Бадденкранст”. На борту находилось сто пятьдесят человек, из них – девятнадцать человек экипажа. “Бадденкранст” выполнял перелёт по стандартному маршруту. В момент стыковки с причальной мачтой загорелся левый борт. Огонь в считаные мгновения охватил весь фюзеляж и моторный отсек. Дирижабль потерял управление, упал на землю с высоты пятьсот футов и разбился. Когда на место прибыли пожарные экипажи, тушить было уже нечего. Информации о выживших нет. Количество жертв уточняется».

Профессор ещё раз вгляделся в чёрно-белые абрисы. Только теперь он стал различать очертания дирижабля в том, что изначально принял за дымящуюся сигару. То, что показалось ему лепестками цветов, лишь теперь обрело понятные черты и оказалось широкими языками пламени.

За окном проносились умиротворяющие пейзажи, столь милые сердцу профессора, но в этот раз он совершенно не замечал их. Вновь и вновь он пробегал глазами по мелкому типографскому шрифту и надеялся, что в какой-то момент разглядит доселе ускользавшую от его внимания деталь, подробность, которая в корне изменит смысл прочитанного. Разве это не тот самый рейс, на котором в составе делегации в Скрамторию отправились двое его коллег? И разве это не та делегация, которую возглавлял молодой дипломат, Блэзис Веласско? Кажется, они должны были представлять какой-то проект… Что-то про облегчённый режим прохождения границ… Вся академия только об этом и говорила. Даже его, Нифакта, пару раз привлекали в качестве научного консультанта…

Но значит ли это, что они все… Взгляд задержался на фразе «информации о выживших нет», и профессор охнул. Как бывший воздухоплаватель он считал дирижабли одним из самых безопасных видов транспорта, если, разумеется, соблюдать все правила эксплуатации. Поэтому в его потрясённой голове рефреном крутились всё новые вопросы: что могло стать причиной возгорания в воздухе? Неужели фатальная ошибка?!

Пытаясь отвлечься от тягостных мыслей, Нифакт поднял голову, осмотрелся и был неприятно удивлён, что его попутчики, прочитав статью о крушении дирижабля, с бесстрастными лицами переворачивают страницы газеты, внимательно изучая остальные статьи: о курсе валют и результатах скачек. Кто-то возмущался, рассуждая о ценах на зачарованные громоотводы, кто-то спорил о ситуации на бирже. Ещё вчера профессор Нифакт с удовольствием бы присоединился к подобным разговорам, чтобы скоротать поездку, но сейчас он недоумевал. Взрыв дирижабля – редчайшее событие, катастрофа! Погибло столько людей! Подающие надежды учёные, политики, новаторы, желавшие улучшить мир. Да как эти люди позволяют себе думать о чём-то помимо случившегося?!

Паровозный гудок сообщил о приближении Эл-Норриджа. Массим Нифакт медленно встал со своего места и двинулся к выходу.

Академия, как всегда, встретила его звоном сотен студенческих голосов. Хохот и гам разносились по огромному холлу, повсюду толкались люди. Под потолком развевались неуместно пёстрые плакаты в честь победителей олимпиады по астрофизике. Профессор магической навигации не был готов сейчас праздновать чужие победы, поэтому поспешил подняться по мраморной лестнице и пошёл в сторону кафедры.

Зайдя к себе в кабинет, плотно прикрыл дверь и шумно выдохнул. Огляделся. Вот пустующий стол доктора Грэгсона, одного из тех, кто был на борту злосчастного судна. На столе кружка, подаренная коллегами на день рождения, ворох документов, которые он так и не успел разобрать. А вот фото семьи в самодельной рамке, обклеенной ракушками. Массим застыл, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. «Тысяча ураганов! Может, всё это проклятый сон?! Кому-нибудь наверняка удалось спастись! Ведь так не бывает, чтобы в один день…» Он подошёл к окну и увидел, как блеснула первая вспышка молнии. Студенты, сидевшие на лавочках и газонах, хватали вещи и спешили укрыться в академии.

За стенкой послышался приближающийся стук каблуков и звуки спора. Требовательные нотки в голосе профессора Юнии Массим узнал сразу. Но кто второй? Голос как будто приглушён… Профессор Нифакт открыл дверь и столкнулся с кем-то, резко пахнущим серой. Человек отшатнулся, зыркнул поверх респиратора и унёсся дальше по коридору.

– Я недоговорила! – крикнула вслед профессор Юния, но не дождавшись ответа, лишь развела руками. – Доброе утро, Массим. Вы