Таймлесс. Сапфировая книга - Керстин Гир

Вообще, подходящим этот момент назвать было сложно, им следовало торопиться, каждое мгновение они могли прыгнуть во времени и к тому же…

Пол забыл, что ещё он хотел добавить.

Единственное, что имело значение — это она.

Но вдруг его взгляд остановился на человеке в чёрной шляпе, и Пол испуганно отшатнулся.

Люси посмотрела на него сначала рассерженно, затем смущённо, и, наконец, густо покраснев, она уставилась под ноги.

— Прости, — пробормотала она. — Ларри Колмен говорил, что когда я целуюсь, в рот как будто суют незрелый крыжовник.

— Крыжовник? — он покачал головой. — И что это ещё за тип — Ларри Колмен?

Тут она смутилась ещё больше, а Пол ничем не мог ей помочь. Кое-как он попытался привести в порядок мысли в голове, отвёл Люси подальше от света факелов, приобнял за плечи и пристально посмотрел в глаза.

— Ладно, Люси. Во-первых, твой поцелуй похож на… на клубнику. Во-вторых, попадись мне этот Ларри Кол-мен, я ему по шее накостыляю. И в-третьих, хорошенько запомни, на чём мы остановились. Потому что продолжим мы немного позднее. Сейчас у нас возникла одна маленькая проблемка.

Он кивнул на высокого человека, который вразвалочку вышел из-за какой-то брички и наклонился к окошку кареты, в которой сидел француз.

Глаза Люси округлились от страха.

— Добрый вечер, барон, — сказал мужчина. Он тоже говорил по-французски, и при звуке его голоса Люси крепко сжала руку Пола. — Как я рад вас видеть. Далёкий путь вы проделали из Фландрии, не так ли? — он снял шляпу.

Из кареты раздался возглас удивления.

— Ах, это вы, мнимый маркиз! Что вы здесь делаете? Как вы здесь оказались?

— Я бы тоже хотела это знать, — прошептала Люси.

— Неужели у вас не нашлось более любезных слов, чтобы поприветствовать собственного преемника? — весело ответил его рослый собеседник. — Как бы там ни было, я ведь внук внука вашего внука. И хотя иногда меня и называют человеком без имени, могу вас уверить, что имя у меня есть. Их даже несколько, если быть точным. Могу ли я присоединиться к вашему обществу и заглянуть к вам в карету? Стоять здесь довольно неудобно, а движение на мосту возобновится ещё нескоро, — не дожидаясь ответа и не оглядываясь по сторонам, он открыл дверцу и забрался внутрь.

Люси заставила Пола сделать пару шагов назад, ещё дальше от света факелов.

— Это он, сомнений быть не может! Только гораздо моложе. Что же нам делать?

— Ничего, — прошептал Пол. — Вряд ли сейчас подходящий момент, чтобы заглянуть в карету и поздороваться.

— Но что он здесь делает?

— Это просто совпадение. Он ни в коем случае не должен нас тут увидеть. Пойдём скорей на берег.

Но ни Пол, ни Люси не сдвинулись с места. Они завороженно смотрели на окошко кареты, с ещё большим любопытством, чем несколько минут назад на сцену театра «Глобус».

— Во время нашей последней встречи я ясно дал вам понять, какого о вас мнения, — донеслись из кареты слова французского барона.

— О да, я всё прекрасно помню! — незнакомец тихо рассмеялся, и в этот момент по рукам Пола вдруг пробежали мурашки. Он и сам не понимал, почему.

— Я принял решение, и менять его не намерен! — голос барона звучал немного неуверенно. — Дьявольскую вещицу я передам Альянсу, как бы вы не старались это предотвратить. Ваши козни будут раскрыты, я знаю, что вы отдали душу дьяволу.

— О чём это он? — прошептала Люси.

Пол покачал головой.

Из кареты снова донёсся тихий смех.

— Мой узколобый и ограниченный предок! Насколько легче стала бы ваша — и вместе с тем, моя! — жизнь, если бы вы прислушивались к моим советам, а не к наставлениям вашего епископа или этих жалких фанатиков — Альянса. Вам следовало бы воспользоваться здравым рассудком, а не крестным знамением. Вы так и не осознали, что являетесь частью высшей силы, более могущественной, чем та, о которой проповедует ваш пастырь.

Вместо ответа барон, кажется, начал читать «Отче наш» Люси и Пол услышали лишь тихое бормотание.

— Аминь! — вздохнув, сказал его собеседник. — Итак, вы не желаете менять своё решение?

— Вы — дьявол во плоти! — сказал барон. — Покиньте мою карету и никогда больше не попадайтесь мне на глаза.

— Как пожелаете. Не буду долго обременять вас своим присутствием, замечу лишь, что на вашей могильной плите, которую я видел собственными глазами, выведена дата «14 мая 1602».

— Но ведь это… — сказал барон.

— Правильно, это сегодня. И до полуночи осталось не так уж много времени.

Барон захрипел.

— Что он там делает? — прошептала Люси.

— Он нарушает свои же собственные законы, — мурашки побежали у Пола по спине. — Он говорит о…

Он запнулся, потому что почувствовал знакомую тошноту.

— Мой кучер сейчас вернётся, — сказал барон, в его голосе звучал страх.

— Да, так оно и будет, — ответил его собеседник немного скучающим тоном. — Поэтому я и тороплюсь.

Люси положила руку себе на живот.

— Пол!

— Знаю, я чувствую то же, что и ты. Бежим! Если мы не хотим очутиться прямо в холодной речке, нам стоит поторопиться!

Он крепко схватил её за руку и потянул вперёд, стараясь не поворачиваться лицом к карете.

— Вы должны были умереть на родине от последствий простуды, — услышали они голос, доносившийся из кареты. — Но мои визиты к вам привели к тому, что сейчас вы находитесь здесь, в Лондоне, в добром здравии, и это меняет картину событий. Моя сущность, моё естество, в ответе за то, чтобы помочь смерти найти свою жертву.

Пол был погружён в собственные ощущения, потому что тошнота усиливалась с каждым мигом, к тому же, он пытался вычислить, сколько метров им осталось до берега. Но последние слова достигли его сознания, и Пол остановился как вкопанный.

Люси ткнула его в бок.

— Беги! — сквозь зубы процедила она, и сама ринулась вперёд по мосту. — У нас осталось несколько секунд!

Колени Пола дрожали, но он тоже со всех ног бросился к берегу. Пока Пол бежал, земля начала расплываться перед его глазами, а из кареты послышался зловещий приглушённый крик и еле слышный возглас:

— Дьявол!

Затем воцарилась мёртвая тишина.