Сбежать нельзя любить - Ольга Романовская

– Шампанского хочешь?

– Откуда? – удивленно округлила глаза подруга, а потом, сообразив, ужаснулась: – Неужели ты собираешься?..

– Собираюсь, – мрачно подтвердила я и наконец отвернулась от треклятой парочки. Пусть целуются, обнимаются, мне все равно. – Если потребуется, ректорский кабинет взломаю.

Но пока требовалось всего лишь незаметно пробраться в буфетную, где накрыли стол для преподавателей. Они-то не провожали уходящий год безалкогольным пуншем! Только, вот беда, возле дверей торчал непьющий преподаватель физкультуры. Надо как-то его отвлечь. Перебирала в голове разные варианты и остановилась на том, который не вызовет подозрений. Господин Барцель не урод, молодой симпатичный мужчина, накаченный, с играющими под рубашкой мускулами. О нем вздыхали многие студентки, поэтому он не удивится, если Монна пригласит его на вальс. Однако подруга категорически отказалась:

– Сама пригласи! Не желаю краснеть и выслушивать нотации. Вдобавок ты голубоглазая блондинка, Барцель точно не устоит. Взмахни ресницами, и он твой.

Что правда, то правда, я походила на фарфоровую куколку и частенько пользовалась преимуществами своей внешности. Невинный взгляд, легкий румянец на щеках – кто поверит, что внутри притаился бесенок? Именно внешность в свое время помогла мне поступить в академию: приемная комиссия сжались над готовым расплакаться ангелочком. Я ведь не должна была здесь учиться. Девушки моего круга не работают, не занимаются магией – и куча других «не». Если и поступают в какое-то учебное заведение, то чтобы найти жениха. Лениво, с обреченным видом изучают теорию магии и при первой возможности выскакивают замуж. Так поступила моя старшая сестра Джейн. Доротея и вовсе магии не училась, закончила закрытую женскую школу. Меня, самую младшую в семье, родители решили оставить дома. Мол, с таким лицом в девках не засижусь, да и фамилия знатная – Феммор. Батюшка ведь не просто дворянин, а баронет в восьмом поколении. А теперь представьте, как бушевал отец, когда все вскрылось! Маменька и папенька верили, что я езжу к сестре Нейла Морока, которого прочили мне в мужья, а на деле я тайком подала документы, прошла тестирование и собиралась стать… артефактором. Позор для славного рода Фемморов!

Усмехнулась.

Зато сейчас папенька довольно бы кивал головой, даже похвалил. Эрик Арен – прекрасная партия. Сын магистра, лорда с кучей регалий. Куда там Нейлу Мороку, который вдобавок остановил выбор на другой невесте. Но чтобы выйти замуж за Эрика, придется чуточку постараться. Для начала отвлечь внимание Барцеля.

– Хорошо, я пойду.

Всучив Монне пустую кружку, тщательно отрепетировала улыбку перед зеркалом и перешла в наступление.

Преподаватель несколько удивился моей просьбе, но, как пророчествовала подруга, не отказал.

Оркестр заиграл вальс. Наш вальс с Эриком. Ничего, успокоила себя, мы еще станцуем и не раз. И разрежем свадебный торт. Я уже решила, каким он будет, выбрала начинку. Никаких голубков, сердце из мастики и непременно много-много крема!

Улыбнулась сладким мечтам, а Барцель решил – ему. Ах, обмануть мужчину совсем несложно!

Я старательно отвлекала преподавателя разговором. Мол, как сегодня чудесно! И вы так хорошо двигаетесь, где только танцевать учились? Все ради того, чтобы Монна беспрепятственно пробралась в буфетную. И ей это удалось. Прекрасно, скоро в моих руках окажется заветное зелье храбрости.

Убедившись, что Эрик танцевал не с Бекки, а с незнакомой девицей, я и вовсе расцвела от радости. Не могли весомые достоинства в декольте, недостаток ума перевесил.

Казалось, от безграничного счастья меня отделял всего один танец и всего один бокал шампанского. Реальность разбила розовые мечты вдребезги. Не прошло и четверти часа, как я позорно сбежала из светившегося праздничного огнями зала, искренне надеясь, что ни Эрик, ни его отец не смогут меня догнать. Особенно последний, потому как лорд Арен-старший наверняка мечтал меня убить. Или, как минимум, исключить из академии и пригвоздить к доске позора.

На морозе хмель выветрился. Я действительно поступила дурно, но, увы, ничего уже не могла исправить.