Личный А.Д.министратор для Дракона - Мира Гром

Алина

Притащили меня в одну из комнат, украшенную коврами с причудливыми узорами в форме драконов, шкурами каких-то бурых зверей, может, медведей, а может, и мамонтов…

Девушки бодро принялись стаскивать с меня одежду.

— Стоять! Не смейте! — все еще дрожа от холода, пыталась сопротивляться.

— Перестанячи. Негоже нявесте змия истерячи! — прошипела одна из них, что повыше и с длинной русой косой почти до пят.

— Нет, Доброслава, не надучи змияви такавая нявеста. Он же потомачи огнема все наши домаши пожжеть! — возмутилась вторая. — Надучи кнезя отговоритичи…

— Хольга, кнезь решания сказучи. Ничего мы не изменячи. Переодева ее.

— Кто такой змий?! — потребовала объяснений.

Девушки переглянулись и синхронно указали мне на изображение дракона.

— Дракон? — на всякий случай переспросила я.

— Чш-ш-ш! Не смиючи называты! Не смиючи! — зашептали, грозя мне пальчиками.

— А что будет-то? — поинтересовалась, вопросительно изогнув бровь.

— Не нужначи табе знаты! Страшнюча кара ждачи от ньего!— объяснила та, которую звали Доброславой. 

— Я бы посмотрела на него… — прошептала мечтательно, даже теплее стало от мысли, что можно увидеть живого дракона.

— Юродавая! — всплеснула руками Хольга.

— А вот оскорблять меня не нужно! — нахмурилась и благодушно позволила: — Ладно, готовьте меня к встрече с драконом!

Девушки сделали жест, очень похожий по смыслу, если бы они перекрестились. А я лишь махнула на них рукой. Вот еще, дракона бояться… Да я, может быть, всю жизнь мечтала завести себе такого шикарного питомца! Да только где их взять в нашем мире?

Помню, как еще в раннем детстве, в тот день, когда погибли родители, мне снился огромный черный дракон. Он кружился в небе, словно танцевал, а потом опустился ко мне и улыбнулся, показав огромные, ужасные зубы. Кажется, у меня в альбоме до сих пор сохранилось несколько рисунков. 

Нет, наверное, я все-таки умерла и попала в какой-то выдуманный мир. А как иначе может так быть? Конечно, книги о попаданцах в другие миры я читала, с детства фэнтези люблю и действительно мечтала когда-нибудь тоже ввязаться в те приключения, которые описывали авторы.

Наверное, даже можно сказать, что только благодаря книгам не сломалась и выжила после той аварии, где потеряла всех родных и близких. Даже вспоминать не хочу. Столько лет прошло, а мне до сих пор невыносимо больно. 

К чему это я? К тому, что моя жизнь никогда не была похожа на сказку и даже если я умерла или сплю, или в коме — мне все равно. Так что если это моя сказка, то пусть она начнется и будет счастливой, а уж я-то свой шанс на настоящую любовь никак не собираюсь упускать!

Так вот, меня переодели и принялись расчесывать, а тут я окончательно офигела и потребовала немедленно отвести меня к зеркалу. Правда, пришлось изрядно попотеть, пытаясь объяснить девушкам, чего я от них хочу.

В конце концов мне все-таки притащили какое-то наполированное блюдо, и я лицезрела свою физиономию.

Лицо по-прежнему оставалось моим, а вот огненно-рыжие волосы стали белыми как снег. С какого, спрашивается, перепугу?

— О-фи-геть! — произнесла по слогам, а девушки уже в который раз «перекрестились».

Посмотрела на руки, вроде действительно мои. Вон даже шрам от пореза остался. С ногами тоже все нормально. Значит, изменились только волосы? Ну да бог с ними! Если так уж будет нужна, думаю, хна у них найдется…

— Все, можете причесывать! — сказала, скромно потупив глазки и вернувшись на место.

Девушки переглянулись и принялись разбирать мои взлохмаченные пряди. Да уж, пришлось изрядно помучиться, чтобы из гнезда заплести косу.

Но в конце концов это же не я виновата, а их князь! Да-да, именно он обрек горемычных на такие мучения.

Как только они закончили, раздался стук в дверь.

— Готовчи? — поинтересовался грубый мужской голос.

Девушки еще раз смерили меня внимательными взглядами и, судя по всему, остались довольны результатом, потому что Хольга пошла и молча открыла дверь.

В комнату вошел высокий темноволосый мужчина, как говорится, косая сажень в плечах.

— Хороша-а-а… — протянул, словно пытаясь взглядом попробовать меня на вкус. Да-да, именно взглядом и именно на вкус.

— Хороша, да не ваша! — буркнула я, вставая.

— Идэмо со мною! — кивнул он и вышел.

Князь со своим семейством изволил ужинать, именно туда меня и привели, в светлую горницу, где пахло едой и алкоголем.

Спасший меня из воды блондин сидел по правую руку от местного правителя, а по левую — та самая женщина, которая нашептала отдать меня дракону, и девушка примерно моего возраста. Мне, если что, двадцать один годик весной исполнился.

— Приседувай. — Князь жестом указал на скамью напротив. 

Кушать-то хочется, вот я и уселась.

— Завтрачи ты будеши обьязана пройтити обряда. Сегоднячи тобе положеночи отдыхаючи, — сказала, как я понимаю, жена князя.

— Спасибо, — ответила и спокойно принялась ужинать. 

— Мамо, почэму она не боячися? — поинтересовалась девушка, сидевшая рядом с ней. Под глазами лежали тени. Нет, не те, которыми делают макияж, а те, которые случаются, когда долго плачешь.

Мой спаситель тоже был мрачнее тучи, я с удовольствием жевала пирожок с капустой и с интересом рассматривала присутствующих.

— Юродавая она, не видячи, читоли? — тихо проворчал князь.

— Во-первых, я не юродивая, во-вторых, в обществе больше двух говорят вслух, а если конкретно в вашем случае, то так, чтобы было слышно всем! — нахмурилась и засопела.

— Та ты не оброщуй на нього взор. Этоти он про радость товою. Щастя же такое! — сказала княгиня, гневно покосившись на мужа.

— Правда, я нэ то имэв на види, — развел руками князь.

Ну-ну, у них тут у всех, кажется, одинаковое отношение к драконам. Но ничего, мы это обязательно исправим!

Редьярд

Из-за какого-то сбоя на артефакте, подающем горячую воду, из душа я выскочил, как ошалелый. Не люблю купаться в холодной воде, просто ненавижу!

— А полчаса назад еще горячая шла! — ехидно хихикая, пробурчала Мазари.

— Ты-то откуда знаешь? Можно подумать, ты мыться ходишь… — нахмурился, быстро вытираясь.

— А куда, по-твоему, грязная посуда девается? — спросила она, уперев лапки в бока.

— Ты просто преле… — Договорить я не успел, только и смог, что схватиться за голову от резкой боли.