Всё, что меня не убило… - Анна Дашевская

Заменённая лампа светила минуту, не больше, после чего повторила путь своей предшественницы, то есть, вспыхнула особенно ярко и погасла. Контуры двери никуда не делись, продолжали вычерчиваться тоненькой полоской света.

– Ладно, – сообщила я темноте. – Мы пойдём другим путём.

Однако фонарик, только что исправно работавший, зажечься не пожелал. Плюнув на всё, я сделала шесть шагов, подошла к стене и стала её ощупывать. Бетон. Бетон! Бетон!! Светящаяся ниточка утверждала, что дверь есть, но ведь не может она быть сделана из бетона?

Наверху раздались шаги, и голос соседки позвал:

– Катерина Михайловна, ты где?

– Иду! – крикнула я, схватила с полки первую попавшуюся банку и поднялась наверх. – За вареньем ходила, а там свет перегорел, и лампочек больше нет.

– Да как же…

– Лидусик, я завтра съезжу в «Перекрёсток» и куплю, всё равно много всего нужно. Пойдём чай пить…

Итак, на данный момент у меня две задачи, тактическая и стратегическая. Первое – максимально скрывать от Лидии Николаевны загадочную дверь, что, замечу, будет непросто, поскольку погреб она считает своей вотчиной. Второе – как можно скорее разведать, что это за явление, куда или откуда ход ведёт и как его закрыть. Да-да, вы не ослышались. Не открыть, а именно закрыть.

Почему?

Весь мой жизненный опыт показывал, что золотой дождь пролился на голову лишь Данае, остальным сыпались и продолжают сыпаться куда менее увлекательные субстанции. Кстати, золотой дождь тоже ничего особо хорошего девушке не принёс. Но это ладно, я о другом. Ни разу в жизни не приносили мне радости сюрпризы, «приятные неожиданности» и тому подобное.

Пример? Легко!

Некоторое время назад пригласил меня к себе заместитель главврача нашей клиники. В кресло усадил, чаю предложил, слов приятных наговорил. И предложил съездить по обмену на три месяца в госпиталь Веллингтона, в Лондоне, прочитать лекции для врачей отделения неотложной хирургии и скорой помощи.

В Лондон, по обмену, читать лекции! Ну сказка же, да?

С неплохой оплатой, между прочим. Кто бы отказался? Конечно, я поехала, отлично провела время в Альбионе, а когда вернулась, обнаружила, что в моём отделении уволили пятерых врачей и вместо них подписали договоры с двумя менеджерами.

Менеджерами, не имеющими даже начального медицинского образования, но хорошо знающими, как впаривать наши услуги за большие деньги!

Устроенный мною скандал дошёл до ушей главного и отчасти помог мне спустить пар, но пятерых лично мной воспитанных и обученных оперирующих хирургов я потеряла…

И это не единственный в моей биографии случай, так что к «дарам судьбы» я отношусь с подозрением априори. Загадочную дверь я с большим удовольствием замазала бы слоем самого лучшего цемента и ещё железными швеллерами укрепила.

Увы, не успела.

Проводив Лидию Николаевну, я зевнула, с сомнением посмотрела на вход в погреб и старательно заперла висячий замок, а потом ещё поставила впритык к двери ведро с водой. Можно считать это паранойей, но я не желаю никаких гостей в этом доме!

Изгнанная мигрень всё же сказывалась на общем состоянии, и спать хотелось немыслимо, так что я поднялась на второй этаж и легла, чтобы мгновенно уснуть.

Что меня разбудило, я поняла не сразу, с трудом вынырнув из глубины сна. Потом услышала снизу бряканье ведра и сдавленный мужской голос, произносящий что-то непонятное, но явно ругательное. «Что ж это за язык? – думала я, нащупывая под кроватью гантель. – Ни один из тех, которые я знаю…». В мягких тапочках, стараясь не шуметь, я спустилась по лестнице вниз и встала сбоку от двери, ведущей в прихожую. Теперь там звучал уже женский голос, и язык я снова не смогла угадать.

Получается, что дверь всё-таки открылась, замок никого не удержал, и непонятные визитёры проникли в мою крепость без единого выстрела.

Я набрала в грудь воздуха, словно перед прыжком в прорубь, рывком распахнула дверь и скомандовала:

– Руки вверх и не шевелитесь!

– Нос почесать можно? – ответил смеющийся голос мужчины.

Очень знакомый голос, а уж когда его обладатель повернулся ко мне лицом!.. Я пошатнулась и схватилась за стену, чтобы удержаться на ногах; гантель выпала из моей руки.

– Михаил? О господи, откуда ты взялся? Ты ж погиб там… на Камчатке?

– Ну, что ты, милая, – давний приятель шагнул вперёд и подхватил меня, не давая упасть. – Я жив, и я здесь. Ты не рада меня видеть?

– Прежде чем радоваться, я хотела бы знать подробности, – высвободившись из его рук, твёрдо сказала я. – И, кстати, начни с того, что познакомишь меня с твоей спутницей.

Слух подвёл меня: сопровождала его не женщина, а девочка-подросток, лет четырнадцати-пятнадцати от силы. Она смотрела на нас обоих с настороженностью и явно не понимала, что мы говорим.

– Хорошо, – сказал Михаил уже всерьёз. – Я действительно многое должен тебе рассказать и кое за что попросить прощения. Но ты права, прежде всего, нужно представить вас друг другу. Итак, это Анндаранэ ап’Векламиан Дарго, единственная наследница… ну, скажем так, короля страны, гражданством которой я с гордостью обладаю.

И тут же, без перехода, он повернулся к девочке и заговорил на том же самом, совершенно ни с чем не сопоставимом языке. Я разобрала лишь, что произнесено было моё имя.

С Михаилом Берестовым мы познакомились давно, совсем давно, прошло, наверное, лет двадцать пять. Мы с Антоном тогда впервые поехали кататься на горных лыжах в Приэльбрусье, очень быстро сбилась компания человек в пятнадцать, которая отлично проводила время: трасса, солнце и снег днём, домашнее вино и разговоры вечерами, и это восхитительное чувство свободы, какое можно испытать только в горах…

Удивительным образом после отъезда с поляны Чегет компания эта сохранилась, и два раза в год более или менее тем же составом мы ездили кататься. Сперва это был тот же Чегет, потом пришла очередь Австрии, итальянских курортов, Франции…

Лет десять назад кто-то сообщил, что Берестов погиб где-то на Дальнем Востоке, вроде бы на Камчатке. Что именно и как случилось, никто не знал.

Но вот теперь этот самый покойник открыл несуществующую дверь в моём погребе и привёл через неё незнакомую девчонку, назвав ту принцессой.

В этот момент Михаил вытащил из кармана какую-то цепочку и протянул девочке. Та благодарно кивнула, застегнула замочек, и на её груди оказался небольшой кулон из аметиста, оправленного в серебро. Мило, скромно и очень по девичьи. Но почему сейчас?

Анндаранэ как-её-там приложила к кулону ладонь и что-то прошептала, после чего сказала, глядя прямо на меня:

– Доброй ночи, госпожа Каретникова, я счастлива с вами познакомиться, и прошу простить за визит без приглашения.