Ричард Длинные Руки - курпринц - Гай Юлий Орловский

— Сэр Ричард, — сказал он предостерегающе.

— Только взгляну, — ответил я. — А вдруг оно нападает на безоружных крестьян?

Он буркнул:

— Мужчины должны сами защищать себя и своих женщин.

Я хотел соскочить с седла, но Зайчик фыркнул и пошел наверх, ловко прыгая по камням. Гребень приближается с каждым шагом, за спиной Зигфрид спрыгнул и с руганью тащит своего коня в поводу.

С той стороны рев прозвучал громче. Гребень опустился, я увидел внизу в окружении острых скал на ровной каменистой земле ярко-красную пентаграмму с горящими черным огнем свечами по углам звезды.

Огромный зверь, похожий на мышь размером с быка, с раздраженным ревом бегает по кругу. В центре пентаграммы сидит, испуганно сжавшись в ком, обнаженная женщина с распущенными волосами, что закрывают ее тело чуть ли не полностью, а зверь время от времени с яростным рычанием бросается на незримую стену, царапает острыми когтями и пытается ухватить зубами, но та пока держится, и он носится вокруг, пытаясь отыскать место, где сумеет прорваться.

Зигфрид с пыхтением поднялся ко мне, глаза его расширились, а пальцы выпустили повод коня.

— Что за… тварь?

— Это ты о ком из них? — спросил я.

— Сэр Ричард!

— А что, — сказал я раздраженно. — Эта дура решила попробовать себя в колдовстве. Вот и допробовалась.

Зигфрид сказал торопливо:

— Надо спасти ее!

— Колдунья, — напомнил я строго.

— Но эта тварь ее в конце концов достанет! Такая защита не держится долго…

— А мы сожжем на костре, — напомнил я. — И такое сочное мясо превратим в пепел, нерационально. Так пусть хотя бы животное покушает. Смотри, какое худое!

Женщина увидела упавшую на нее тень, вздрогнула, но, рассмотрев нас, торопливо опустила голову на колени.

Зигфрид сказал решительно:

— Нет, сэр Ричард!.. Негоже оставлять в беде женщину! Пусть она даже трижды колдунья.

— Подумай о костре, — напомнил я.

— То будет завтра, — крикнул он, — а это… сегодня!

Он начал спускаться по косогору на ту сторону.

Я сказал в спину, чувствуя себя абсолютно правым, но от этого чем-то неполноценным и неправильным:

— Запрещать не могу и не буду, это твоя личная жизнь! Только учти, благодеяния не остаются безнаказанными даже среди мужчин, а уж женщина… Еще до костра она точно в ответ наведет на тебя какую-нибудь порчу.

Он обернулся, взглянул снизу вверх.

— Но я не могу иначе!

— Почему?

— Я рыцарь, — напомнил он с достоинством. — Я клялся помогать тем, кто не может помочь себе сам.

— Ну смотри, — сказал я. — Здесь ты волен. Но лучше бы впустил в круг ту зверушку. Нет человека, нет проблемы.

Камни под ногами Зигфрида посыпались вниз. Зверь заметил спускающегося человека в доспехах. Женщина тоже вскинула голову, ее глаза со страхом и недоверием впились в могучую фигуру рыцаря с обнаженным мечом в руке.

— Дурак, — сказал я с отвращением.

Зигфрид прикрылся щитом, сгорбился и пошел на зверя, держа меч наискось. Тот резко развернулся в его сторону, щели глаз вспыхнули красным огнем.

По моей шкуре дунуло холодным ветерком, пасть у этого чудовища оказалась шире, чем мне казалось. И зубы в три ряда, мелкие, однако именно такие способны крошить даже камни.

— Оно быстрее, — крикнул я сверху, — чем ты думаешь. Береги руки!

Зигфрид приблизился еще на шаг, а я снял лук и наложил стрелу. Зверь прижался к земле, спина выгнулась горбом, мышцы вздулись отчетливо, а Зигфрид в момент его прыжка метнулся вперед и, падая на землю, выставил меч вверх, крепко держа обеими руками.

Я поднял лук, Зигфрид исчез под чудовищной тушей, зверь пытался ухватить врага. Я слышал скрежет и треск металла, но одновременно и болезненный рев.

Монстр приподнялся, и Зигфрид выкатился из-под его туши, все так же с прижатым с себе щитом, где край на две ладони уже отгрызен.

Я опустил лук, зверь серьезно ранен в брюхо, двинулся на человека, но правая передняя подгибается, пошел было в сторону, с трудом выровнялся. За ним потянулась широкая лужа крови, и, как я догадываюсь, там сейчас в широкую рану вываливаются кишки.

Зигфрид поднялся на ноги и, сильно прихрамывая, отодвинулся, все так же сохраняя боевую стойку. Блестящий металл на правой ноге потемнел и весь изжеван, словно по нему несколько раз ударили шипастой булавой.

Я крикнул:

— Раненый зверь опасен!

— Да ну? — ответил он хриплым голосом. — Вот уж новость…

Женщина уже поднялась, измученная и сгорбленная, как мокрая ворона, обхватила себя руками и не отводит жадного взгляда от схватки. Лицо бледное, ни кровинки, во взгляде отчаянная надежда.

Зверь сделал рывок, но в последний миг лапа подломилась, он с глухим болезненным ревом сунулся мордой в ноги дерзкому вместо того, чтобы всей пастью ухватить его за голову и разом покончить схватку.

Зигфрид моментально вскинул меч и, отшвырнув щит, обрушил страшный удар. Мне показалось, сталь не разрубит огромную голову, однако раздался треск, Зигфрид вскрикнул от боли в руках, стальная полоса вошла в толстый череп на две ладони.

Зверь задергался, приподнялся в последнем усилии и тут же ткнулся мордой в стальные сапоги рыцаря. Меч остался в расколотом черепе.

Я крикнул:

— Поздравляю!..

Он поднял забрало, лицо усталое, поплевал на ладони и ухватился за рукоять меча. Лицо побагровело, задержал дыхание. Послышался скрип, лезвие пошло вверх.

Женщина все это время не отрывала взгляда от рыцаря, а Зигфрид вытер меч о шкуру чудовища, бросил его в ножны и повернулся к женщине.

Она все так же неотрывно всматривалась в его лицо. Он протянул ей руку, но пальцы уперлись в незримую стену. Женщина медленно выпрямилась во весь рост. Черные, как смоль, волосы скользнули по нагому телу, старательно укрывая его от взглядов, но белая грудь все равно бесстыдно раздвинула эти шторы и высунулась наружу.

— Зигфрид, — крикнул я. — Ты уже убил эту зверушку!.. А женщину оставь, дальше пусть сама!

Женщина протянула ему руку, не сводя с рыцаря испытующего взгляда. Кончики их пальцев соприкоснулись, Зигфрид ухватил ее за кисть и дернул так резко из пентаграммы, что она с размаху налетела на его стальную грудь.

— Зигфрид, — сказал я с предостережением.

Он ответил, не глядя на меня:

— Мы не можем оставить ее вот так!

— Почему? — спросил я.

— Она истратила все силы, — ответил он. — И сейчас упадет…