Полёт на одуванчике - Александра Гусарова

Через два часа я застала Миси, сидящую в кресле у распахнутого окна. По ее щекам струились слезы. Она вытирала их тыльной стороной ладони, иногда всхлипывая.

- Мадмуазель, у вас что-то произошло? – забеспокоилась я о гувернантке.

- Ах, Мари! Я никчемная женщина, поэтому мне никогда не выйти замуж! –  она подняла на меня глаза с мокрыми ресницами. – Даже фотография перестала со мной разговаривать!

- В смысле перестала разговаривать? – не поняла я ее страданий.

- Я сидела, изучала рецепты кексов. Иногда переворачивала газету и дотрагивалась до фотографии Филиппа Раальского. И он обязательно подмигивал и говорил эту непристойную фразу! А сейчас смотрите!

С этими словами она развернула лист и потерла изображение. Только фотография осталась неподвижной. Если учесть, что магического заряда хватало на тысячу прикосновений, так писали в научных статьях, то газетка должна была вертеться все два часа в ее руках как пропеллер.

- Миси, а вы саму статью не читали? – уточнила я, пытаясь вывести мадмуазель из этого трагического состояния.

- Нет! А там что-то интересное? – глаза тут же высохли, бровка изящно выгнулась, а на губах появилась кокетливая улыбка, видимо, предназначавшаяся ничего не подозревающему Филиппу.

- Да, очень! – усмехнулась я. – Филиппа Раальского подозревают в убийстве проститутки.

- Ах, какой кошмар! – женщина всплеснула руками, приложила их к щекам и покачала головой. – А ведь, казалось, такой восхитительный мужчина!

Я не стала спорить насчет «восхитительности», удовлетворившись тем, что горе женщины забылось, и разговор плавно перетек в другое русло.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Так мог ходить только мой отец. Миси вздрогнула и торопливо спрятала газетку под скатерть. А я выпрямила спину и приготовилась ждать очередную порцию нравоучений. Обычно, когда его величество сам приходил в мои покои, ничего хорошего это не сулило. Но сегодня Аскольд V выглядел на удивление довольным. Его лицо озаряла широкая улыбка, а рыжие усы не висели как обычно, их кончики задорно завивались вверх.

- Вот вы где, девочки! – пробасил король, словно мы могли в это время находиться где-то помимо моих покоев. – А я вас ищу!

Режим в доме – это наше все. Миси утверждала, что, когда я была грудничком, даже плакала по расписанию.

Сейчас она быстро вскочила и присела в низком реверансе. Я же осталась сидеть на своем месте, выжидательно смотря на отца.

- Мари, у меня для тебя отличная новость! К тебе посватался достойный кандидат!

Мое сердце предательски сжалось, как чувствовало, что его имя мне совершенно не понравится!

- Император Раалии просит твоей руки для своего сына! Я об этом даже мечтать не мог! Породниться с такой сильной и могущественной династией – честь для любого монарха! - казалось, папенька сейчас лопнет от восторга, таким счастливым я его давно не видела. Только сама радости не испытывала.

- Но я не хочу за него замуж! – представить даже было страшно. – Я его не люблю!

- Про какие чувства может идти речь, если у нас получается такой замечательный династический брак? – мои возражения не испортили его благодушного настроения. - Ты принцесса. И твой долг принести своим замужество пользу королю и Отечеству!

Я мысленно начала искать еще аргументы, чтобы возразить. Но единственным серьезным фактом оказалось то, что написано в газетах. А газеты мне читать запрещалось, кроме «Вестника для принцесс».  Только в нём вели обсуждения последней моды, косметики и периодически печатали списки неженатых принцев и их родственников, и никогда не рассказывали о чем-то достойном внимания.

- Но Ваше Величество, он же убийца! – неожиданно у Миси прорезался голос, и еще неожиданней озвучилось то, что она знать не должна.

Папенька тут же нахмурил кустистые брови, а его усы хищно ощетинились:

- Мадмуазель, позвольте узнать, откуда у вас такие невероятные сведения?

- В газете прочитала! – уверенно ответила гувернантка, но заметив, как брови еще сильнее сошлись на переносице, тут же попыталась оправдаться:

- Я взяла их из корзинки с прочитанной прессой. Но если вы возражаете, я больше этого делать не буду, - при этом мадмуазель побледнела, нервно сцепила свои худые пальцы и бросила в мою сторону такой взгляд, словно именно я была средоточием всемирного зла.

Брови папеньки разъехались по сторонам, а усы пришли в нормальное спокойное положение. Большая гроза миновала. Его последующие слова подтвердили это:

- Да читайте ради бога! Только ребёнку голову не забивайте всякими газетными выдумками. А ты, Мари, - последние слова были сказаны уже в мой адрес, - не волнуйся. Филипп достойный жених. Я за абы кого тебя отдавать бы не стал.

- Ты с ним лично знаком? – не удержалась я от вопроса.

- Знаком! – отец утвердительно кивнул. – И ничего плохого в нем не увидел. А то, что пьяный…

На этих словах он глубоко вздохнул и добавил:

- С мужчинами такое иногда случается. Подумай, какое платье ты хочешь на свадьбу, и что вообще желаешь к столь знаменательному событию!

Возможности возразить или озвучить мысли он мне не дал, просто захлопнув двери перед носом, считая, что я немного остыну и приму то решение, которое нужно ему. До этого дня такая тактика срабатывала. Отец знал о моем взрывоопасном, но отходчивом характере. Боюсь только, не в этом случае. С Филиппом Раальским не ему жить, а мне мучиться.

- Принцесса, вы чуть меня не подставили! – из мыслей вырвал возмущенный голос гувернантки. Меня всегда смешило, когда она употребляла словечки, присущие молодому поколению. Видимо, таким образом хотела быть ближе ко мне.

- Прости, Мисси! – я порывисто обняла её, а затем покаянно склонила голову. – Осознаю всю глубину своего позора, раскаиваюсь и прошу у тебя прощение!

- Ох, Ваше Высочество, опять ведь врете! Вашу бы фантазию да на благое дело! – лицо женщины стало грустным, и она покачала головой. Даже не с осуждением, а, скорее с материнским сочувствием. – И что будешь делать?

Изредка, в моменты особой душевной близости, мы переходили на ты.

- Даже не представляю! Хотела бы сказать, что замуж за него не пойду, только с моим отцом это практически невозможно. Может, ты мне что-то посоветуешь?

- Прости, но просить совета в семейной жизни у старой девы? Я даже свою семью построить не смогла, что говорить о других?

- Так, а кто у нас хороший семьянин? – я стала перебирать всех родственников и знакомых, пока не вспомнила о старшей сестре. Я была моложе Ириды на двенадцать лет. В обычной жизни мы с ней практически не общались, слишком велика была разница в возрасте. Но, думаю, в совете она мне не откажет. – Решено! Завтра мы с тобой едем в гости к Ириде. Должны же старшие сестры помогать младшим?