Голован - Федор Березин

Система была так неустойчива, разболтана, держалась на тонюсеньких ниточках, клеилась изолентой так сяк, что диво просто, как долго мировое сообщество к этому подбиралось. Тут, видимо, без Первичного Творца – Выдувальщика Сферы Мира – действительно не обошлось. Он бедный держал этот континент на вытянутых пальцах, пока совсем не ослаб. Плакал, наверное, когда выдохся, и пальчики разжались. Вот тогда все и началось. Ну, в смысле, закончилось. Это касательно расцвета цивилизации людей в границах Сферы Мира. Благо, что не вообще закончилось, а только в плане расцвета. Правда, теперь выясняется, что конец может быть совсем даже близок. Причем, окончательный. И прийти он, оказывается, собирается с совершенно неожиданного ракурса. Кто б мог подумать? Еще недавно мы не видели на Сфере Мира никаких конкурентов, кроме самих себя. Выяснили, что давно обвели Мать-Природу вокруг пальца. Оставили в поле зрения только собственную внутривидовую борьбу. Забыли, что Выдувальщик Сферы Мира возлагал, видимо, на нас некоторые надежды, и когда мы его подвели, то решил сделать ставку на нечто другое. Мы почему-то думали, что если такое случится, то нас должны предупредить каким-нибудь «Иду на Вы!».

Ага, держите карман шире! Борьба за место под Мировым Светом – это вам не дуэль в перчаточках на ринге, когда судьба сличает заработанные баллы с блокнотиком, ставит крестики с плюсиками, и потому можно, вполне так, не надрывая жилы, заполучить выигрыш по очкам. В борьбе за место под Мировым Светом все гораздо серьезнее. Тычки в болевые точки ножичком, подсечки саблей повыше пяток, удары коленкой в пах – все в порядке вещей. Кто ж виноват, что своим аутизмом, игрой с самим собой, мы полностью обескровили собственную защитную механику? Так может, все началось все-таки с Большой Разборки крутых континентальных боссов? В какой-то мере, так и есть.

Ну, а для меня, все началось с предложения Жужа Шоймара. Я помню эту встречу, отчетливо как сейчас. Еще бы, она протекала в раю светлых, убранных помещений. Люди тогда могли смотреть друг другу в глаза – им не мешали двойные москитные сетки, а темень нижнего этажа джунглей не заслоняла Мировой Свет, растягивая ночь почти на целые сутки. Мы даже не носили на боку всегда готовое к бою оружие – надо же! Все было так просто, и так благоустроено. Мы были в ЦИВИЛИЗАЦИИ! Но совершенно не замечали этого, невероятного и противного природе чуда. Мы были неблагодарными тупицами, самоуверенными, ничего не ценящими дебилами. Особенно я.

Как много бы я дал, чтобы вернуться назад по реке времени и изменить ту реальность. Ту встречу и те обстоятельства, когда...

– Здравствуйте, Дар! – сказал мне Жуж Шоймар.

Надо было бежать. Вскакивать из-за стола и вылетать из того помещения вприпрыжку. Сигая через лестничные пролеты.

– Я – Жуж Шоймар, профессор Шоймар. Может быть, случайно слышали?

Надо было ломать ноги в этих лестничных пролетах, но все равно уползать прочь от того филиала Департамента Науки.

– Я знаю, кто вы такой, Дар Гаал. Я знаю, вашу биографию, а еще о вас хорошо отзывался Брак Оба. Помните такого? Вы с ним пережили Сигурскую Молотилку.

Надо было никого и ничего не помнить, а выпадать из кресла и вопить «Караул!». Возможно, меня бы приняли за сумасшедшего, излишне болезненно реагирующего на воспоминания о Сигурской бойне.

– Еще бы не помнить, профессор Шоймар, – сказал я тогда. – Кстати, я о вас слышал. По случаю, я как-то…

Меня бы сочли негодным и отправили на все четыре стороны и тогда…

– …я читал выдержки из вашей монографии о…

Господи Выдувальщик Сферы! Но ведь уже из этих фрагментов можно было понять, что находящийся перед носом человек малость…

– Ну, это понятно, – весело кивнул на мои восхваления Жуж Шоймар. – Та моя работа взбудоражила термитник. Жаль, ныне тот термитник историков солидно сократился: Академия все же переехала, как-никак, да и стала Департаментом, и... Так вот, господин Гаал...

Требовалось встать и уйти. Заткнуть уши пальцами, дабы не слушать увещевания нового знакомого. Подняться и шагнуть прочь.

– Вы, может, удивлены, для чего я пригласил для разговора врача? Нет-нет, я не болею, и мои родственники тоже – у меня их нет! – Жуж Шоймар жизнерадостно засмеялся. Так жизнерадостно, что мне тоже стало весело. Удивительно весело. Этот его смех подкупал.

Этот его смех завораживал. Он гипнотизировал, этот смех. Делал тебя сообщником. Раз и навсегда. Надо было действовать еще до этого смеха. Сопротивляться.

– Но я не собираюсь привлекать вас к писанию диссертаций по военно-полевой медицине, господин врач. Все гораздо, гораздо интереснее…

Требовалось любым путем заткнуть этому Шоймару рот. Пусть бы лучше откусил пальцы, но надо было не позволить ему говорить далее, ибо…

– Я собираюсь организовать научную экспедицию.

…после этих слов ты окончательно попадал на крючок. И потому, надо было стукнуть его чем-нибудь увесистым еще до произнесения фразы. Чего там имелось тогда на столе из тяжелых предметов? Что вообще может, и почти обязано находиться на письменном столе начальника? Уже даже трудно вспомнить. Как давно я не видел ни письменных столов, ни выстеленных натертым паркетом кабинетов. Надо было прыгать в окно из этого самого кабинета.

– А куда? – блеял простейший из вопросов тот идиотина – я.

– В самое интересное место на всей Сфере Мира, – сиял улыбкой Жуж Шоймар.

Надо было выпрыгивать в незанавешенное и к тому же приглашающее распахнутое окно. Надо было ломать ноги – все же четвертый этаж – но прыгать.

– Мне требуется врач, господин Гаал, а еще ветеринар. Ведь вы же и то и другое в одном лице, правильно?

Надо было сказать, что все не так, и все неправильно.

Но я не сказал. Я говорил что-то совсем-совсем обратное, и беседа постепенно втягивалась в некую колею.

Требовалось, срочно требовалось вываливаться из этой колеи и брести в другом направлении.

Вместо этого я блеял что-то по партитуре.

А Жуж Шоймар подсекал леску.