Рыжая. Я не продаюсь - Мстислава Черная

Попробовать подойти к женщинам? А есть выбор? Мне к людям надо. Авось, выслушают, хотя выгляжу я и впрямь как беглянка из дурдома: тапки с помпонами, белая в мелкий голубой цветочек хламида, диковатый взгляд.

— Простите, — обратилась я к женщинам, но почтенные дамы предпочли побыстрее запереться.

Мда.

Я ещё раз огляделась и посчитала за благо убраться от дома нервных женщин подальше. А ну как вызовут карету скорой помощи? Я же не знаю местных реалий. Лучше не рисковать. Застрять в иномирной психбольнице — я аж передёрнулась, в красках представив нерадостные перспективы. Нет уж, не дамся! Я торопливо свернула в проулок, вышла на параллельную улицу, такую же «пряничную», тихую и безлюдную. Направо? Налево? Да какая к чертям разница! Лишь бы быстрее.

Впрочем, очень скоро я уже так не думала. Улочки изгибались словно змеи, в глазах начало рябить от обилия декора. Люди куда-то запропастились, ни одного прохожего. А ещё мне не попалось ни одного магазина или официального учреждения. Из недружелюбного района надо выбираться. Логика подсказывает, что найти помощь в центре города легче… И лучше поторопиться, потому что становится прохладнее, голые руки давно покрылись гусиной кожей. Утешает, что на дворе скорее лето, и уж точно не зима. Угодить не на прогретую солнцем мостовую, а в двухметровый сугроб было бы совсем грустно.

Сумерки сгущались… Дома утро, а в Зазеркалье вечер?

Очередная улица вывела меня на широкий проспект. Я обрадовалась. Особенно обрадовалась, когда увидела двух одинаково одетых мужчин. В подобии ножен оружие, подозрительно смахивающее на дубинку — не плоское, каким, по идее должен быть меч, а выпуклое, округлое. Военные? Я предположила, что вижу патрульных. Помоги, Фортуна! Третий раз счастливый, верно же?

Мужчины меня увидели, отчего-то нахмурились.

Приветливо улыбаться я резко передумала. Лучше спокойно подойти и попытаться объяснить, что… что я иностранка, попавшая в беду.

Однако мужчины меня опередили.

— Стоять! — рявкнул тот, что выглядел чуть старше.

Я остановилась, нутром чуя нечто нехорошее. Слишком свирепыми теперь выглядели патрульные. Они приблизились, оценивающе осмотрели меня с головы до ног. Под их презрительно-злыми взглядами я невольно вспомнила, что в былые времена на вежливость стражи могли только благополучные горожане рассчитывать. Безродного оборванца насмерть забить не преступление. Вон, старичок не постеснялся. Между лопатками аж зачесалось. Я сглотнула. Я знаю, что видят патрульные — перепуганную девчонку. Представительницы высших слоёв общества держатся иначе. Надо взять себя в руки… Патрульные переглянулись.

— Совсем, шваль, охренела! — с каким-то мрачным восхищением выдал старший.

Сами охренели, с оскорблений начинать. Ага, только за ними сила, а я никто и звать меня никак. Я им о правах, а они мне дубинкой. Чёрт.

— Послушайте…

Про другую страну, наверное, тоже говорить не стоит. А вдруг в Зазеркалье только один единственный город? Глупость, конечно, но…

— Я заблудилась, — нет, не то. — Я попала в большую неприятность.

— Точно. Заблудилась. Попала, — ухмыльнулся тот, что был помладше.

— Пошла вон отсюда, — не стал ничего слушать старший.

— Может, оформим как полагается? — встрепенулся младший, цепко ухватив меня за локоть.

Синяков прибавится.

Взгляд у патрульного из злого стал откровенно-раздевающим. Я нутром ощутила, что он уже представляет, как я и он одни в камере… Мать! Он даже облизнулся, без стеснения пытаясь заглянуть в вырез сорочки. Я невольно дёрнулась, пытаясь вырваться. Ему моё трепыхание очень не понравилось. Рванул меня на себя, перехватил за талию:

— Артачиться вздумала, шлюшка? За бесплатно нос воротишь?

— Я не торгую собой. У меня серьёзные жизненные неприятности, иначе бы я не оказалась на улице в таком виде, — попыталась я достучаться до урода.

Он разжал руки, а в следующий миг звонкая оплеуха отправила меня на мостовую.