Корона мечей - Роберт Джордан

– Я не уйду, Ранд, – тихо сказала она. – Я нужна тебе.

– Как тебе это удается, Мин? – вздохнул он, откинувшись на спинку кресла. – Что бы ты ни вытворяла, ты заставляешь мои тревоги отступить.

Мин фыркнула:

– Похоже, для тебя будет лучше, если я почаще стану что-нибудь вытворять. Скажи-ка мне, эта Авиенда... Она ведь не такая костлявая и покрытая шрамами, как Нандера?

Ранд не удержался от смеха. О Свет, как давно он смеялся, получая от этого удовольствие?

– Мин, я бы сказал, что она такая же хорошенькая, как ты, если бы можно было сравнить две утренние зари.

Некоторое время она смотрела на него с легкой улыбкой, точно не могла решить, что ей делать – удивляться или радоваться от души.

– Ты – очень опасный человек, Ранд ал’Тор, – пробормотала Мин, медленно наклоняясь к нему.

Ранд подумал, что сейчас утонет в ее глазах и потеряется в них. Прежде она не раз сиживала у него на коленях и даже целовала его, а он думал, что она просто дразнит крестьянского парня, у него и тогда мурашки бегали по коже от желания целовать ее снова и снова. Сейчас, если она поцелует его сейчас... Крепко обхватив Мин руками, он поднялся и поставил ее на ноги. Он любил ее, и она любила его, но не следует забывать, что, думая об Илэйн, Ранд всегда желал целовать и ее; и Авиенду тоже. Что бы там Мин ни говорила о Руарке или любом другом айильце, она заключила плохую сделку с судьбой в тот день, когда позволила любви к нему завладеть собой.

– Ты рассказывала мне не все, Мин, – спокойно произнес он. – О каких своих видениях, связанных со мной, ты не говорила?

Она глядела на Ранда снизу вверх с выражением, которое больше всего походило на разочарование, хотя, возможно, он опять ошибался.

– Ты любишь Возрожденного Дракона, Мин Фаршав, – пробормотала она, – и лучше тебе не забывать об этом. И тебе лучше помнить об этом, Ранд, – добавила Мин, вырвавшись из его объятий. Он позволил – то ли неохотно, то ли страстно желая, чтобы она так и поступила; он не знал, какие чувства испытывает. – Ты вернулся в Кайриэн уже несколько дней назад, но до сих пор ничего не ответил Морскому Народу. Берелейн так и предполагала, что ты снова будешь медлить. Она оставила мне письмо с просьбой напоминать тебе об этом, но ты не позволял мне... ну, неважно. Берелейн считает, что они так или иначе очень важны для тебя. Она говорит, осуществление некоторых их пророчеств связано с тобой.

– Мне все это известно, Мин. Я... – У Ранда иногда мелькала мысль не впутывать в свои дела Морской Народ; в Пророчествах о Драконе, во всяком случае в тех, которые он сумел найти, не упоминалось о Морском Народе. Он что, позволит Мин остаться с ним, позволит ей разделить выпавшие на его долю риск и опасности? Она выиграла, понял Ранд. В свое время он лишь молча наблюдал, с болью в сердце, как уходила Илэйн, и не сделал ничего, чтобы помешать уйти Авиенде, хотя все переворачивалось у него внутри. Он не мог поступить так снова. Мин стояла перед ним в ожидании. – Я отправлюсь на их корабль. Сегодня же. Морской Народ должен преклонить колени перед Драконом Возрожденным. Иного пути нет. Они либо со мной, либо против меня. Так бывает всегда. Теперь ты расскажешь мне о своих видениях?

– Ранд, ты должен как следует узнать, что им нравится, а что нет, прежде чем...

– Выкладывай, что ты видела.

Мин сложила руки и хмуро взглянула на Ранда сквозь ресницы. Пожевала губами и обернулась на дверь. Покачала головой и что-то пробормотала себе под нос. Но наконец сказала:

– Собственно, я не рассказывала только об одном. Я преувеличила. Я видела тебя с одним человеком. Лиц я не разглядела, но точно знаю, что один из них – ты. Вы соприкоснулись и, казалось, слились друг с другом... – На лице Мин отразилось беспокойство, она еле слышно продолжила: – Я не понимаю, что это означает, Ранд. Знаю только, что один из вас мертв, а другой жив. Я... Почему ты ухмыляешься? Это не смешно, Ранд. Я не знаю, кто из вас был мертв.

– Я ухмыляюсь, потому что то, о чем ты говоришь, прекрасная новость для меня, – ответил он, дотронувшись до ее щеки. Второй, верно, Льюс Тэрин. Я не безумец, слышащий голоса, с торжеством подумал Ранд. Один живой и один мертвый. Пока, во всяком случае. Он уже давно осознал, что ему предстоит умереть. По крайней мере, он не безумен. Или не настолько безумен, как опасался. Характер у него, конечно, не сахар, и ему пока не всегда удается сладить с собой, но... – Видишь ли, я...

Неожиданно до Ранда дошло, что он уже не просто гладит щеку Мин, а обеими руками обхватил ее лицо. Он отдернул руки, точно обжегшись. Мин скривила губы и бросила на него укоризненный взгляд, но не следовало злоупотреблять ее добротой. Это нечестно по отношению к ней. По счастью, в животе у него громко заурчало.

– Мне нужно поесть, если я хочу отправиться к Морскому Народу. Я видел поднос...

Мин насмешливо фыркнула, когда он повернулся, но в следующий момент уже подскочила к высоким дверям:

– Тебе нужна ванна, если мы собираемся отправиться к Морскому Народу.

Нандера несказанно обрадовалась, с энтузиазмом закивала и тут же разослала Дев с поручениями. Наклонившись к Мин, она сказала:

– Мне нужно было впустить тебя к нему в первый же день. Иногда мне хотелось хорошенько всыпать ему, но как можно всыпать Кар’а’карну? – Однако, судя по тону Нандеры, именно это и следовало сделать. Она говорила тихо, и все же не настолько, чтобы Ранд не услышал. Конечно, Нандера поступала так умышленно; слишком проницателен был ее устремленный на Ранда взгляд, чтобы он подумал иначе.

Девы сами притащили большую медную лохань и, поставив ее, замелькали руками в языке жестов. Они смеялись, радостно взволнованные, явно не желая уступать слугам Солнечного Дворца право хотя бы принести ведра с горячей водой. Ранду пришлось долго спорить с ними, чтобы ему позволили раздеться самому. Этим дело не ограничилось. Бороться пришлось и за то, чтобы мыться самому, но с тем, что Нандера намылит ему голову, он ничего поделать не смог. Светловолосая Сомара и огненно-рыжая Энайла настояли на том, что побреют его, пока он сидит в лохани, погрузившись в воду по самую грудь. Он так глубоко задумался... Они опасались, что порежут его, а он и не заметит. Он перенес эту процедуру спокойно, поскольку уже привык к ней – Девы и прежде не позволяли ему брать в руки ни помазок, ни бритву. Он привык и к тому, что во время купания Девы стоят вокруг, предлагая потереть то спину, то ноги и мелькая руками в своем беззвучном щебетании, потрясенные зрелищем человека, сидящего в воде. От нескольких ему, правда, удалось избавиться, разослав их с разными поручениями.

К чему Ранд не привык, так это к присутствию при этой процедуре Мин. Она сидела со скрещенными ногами на его постели, упираясь подбородком на руки, совершенно очарованная происходящим. Окруженный толпой Дев, Ранд заметил ее не сразу, а лишь тогда, когда уже совсем разделся, и ему ничего не оставалось, как побыстрее нырнуть в воду, расплескав ее по сторонам. Она чувствовала себя прекрасно, почти так же, как Девы, и совершенно открыто обсуждала его с ними – без малейшего стеснения! Похоже, только он один испытывал неловкость.