Марш Теней - Тэд Уильямс

Куликос завыл. Теперь в его голосе звучали ужас и боль. Воздух наполнился искрами и пылью. Тот же ветер, что создал это отвратительное тело, теперь разрушал его.

Бриони попыталась подняться, но пронзительный визг — такой громкий, что казалось, он обрушит потолочные балки, — заставил ее пошатнуться и снова упасть. Это спасло принцессу: нацеленные в нее когти пролетели мимо. Чудовище, когда-то бывшее Селией, рухнуло на пол, со стонами пытаясь подползти к камню. Скорчившаяся фигура была охвачена пламенем, человеческая и демоническая сущности смешались и в отчаянии метались в дыму. Существо с трудом поднялось и победоносно зашипело. Но то, что схватила его лапа, оказалось всего лишь наперстком — возможно, он принадлежал Селии. Бесформенное чудовище брезгливо выронило серебряную вещицу и отшатнулось, вопя от боли и ярости. Искаженное мукой лицо Селии теперь проявилось вполне отчетливо. В груди монстра торчал обломок алебарды, которым проткнула его Бриони. Отступая, демон зацепил кровать, и весь балдахин рухнул вниз, накрыв его пылающим одеялом. Темное существо зарычало и задергалось в высоко взметнувшихся языках пламени, потом захныкало — впервые в его голосе появилось что-то человеческое — и, наконец, рухнуло, растянувшись на полу и корчась в огне.

В наступившей тишине Бриони показалось, будто она унеслась на луну или в другую страну, откуда уже никогда не вернется к привычной жизни. Она не могла оторвать взгляд от существа, закутанного в горящие занавески, от дымившегося ковра. Убедившись, что чудовище больше не шевелится, Бриони взяла ночной горшок и опорожнила его на горевшую массу. Ей удалось почти полностью залить огонь. Вонь кипевшей мочи смешалась с запахами гари и крови. Бриони принялась без особого энтузиазма затаптывать оставшиеся языки пламени. Чавен, с черными от ожогов руками и искаженным мукой лицом, полз к ней.

— Не нужно, — хриплым голосом сказал он. — Мы останемся в темноте.

Рассеянно, как будто в ее теле обитал кто-то другой, Бриони взяла свечу и зажгла ее от тлеющей занавески, потом все-таки затоптала огонь и зажгла еще одну свечу. Как ни странно, она не плакала. Слезы словно высохли где-то внутри.

— Почему? — спросила она. Чавен пожал плечами.

— Я был глупцом. Она была больна перед смертью Кендрика и после нее, и я подумал, что у нее лихорадка, как у Баррика. Теперь-то я понимаю: она заранее подготовила оправдание для слабости после использования куликоса. Я решил, будто колдунья — Анисса, и пытался ее перехитрить. Я не ожидал, что камень действует и без предварительной подготовки. Здесь какое-то сложное колдовство…

— Но почему она убила Кендрика? Она собиралась и меня убить?

Чавен посмотрел на раскисшую полусгоревшую массу на полу и приподнял край занавески. К своему полному изумлению, Бриони увидела мертвое лицо Селии с открытыми глазами и разинутым ртом. Колдовские чары исчезли, не оставив после себя никакого напоминания о демоне, за исключением песка, пыли и пепла на ее коже, спекшихся в грязные комья.

— Естественно, она убила бы и вас, и Баррика, если бы он был с вами. Вероятно, отравила бы. Ваша мачеха не приглашала вас сюда — это сделала сама Селия. Вот почему Анисса так растерялась. Зачем она это сделала? Надо спросить, кто был ее хозяином. Но теперь мы едва ли это узнаем. — Он внимательно посмотрел на свои черные, в пузырях, руки и печально добавил: — Я был уверен, что это Анисса…

Они переглянулись: обоим пришла в голову одна и та же мысль.

— Анисса! — крикнула Бриони.

Мачеха Бриони лежала в луже на полу за кроватью, и было ясно, что с ней происходит. Королева почти потеряла сознание от боли, ее руки вцепились в живот.

— Он выходит… — стонала она. — Ребенок… Как больно! О Мади Суразем, спаси меня!

— Пошлите за помощью, — велел Чавен Бриони. — С моими ожогами я бессилен что-либо сделать. Пошлите за повитухой! Быстро!

Бриони не сразу выполнила его просьбу: полные ужаса широко открытые глаза Аниссы парализовали ее. Она вспомнила, как испугалась мачеха, когда Чавен обвинил ее в убийстве пасынка, и Бриони стало еще хуже. Они с Барриком дразнили молодую жену отца… Отныне принцесса никогда не обидит эту женщину.

Бриони со свечой в руке выбралась в пустой коридор и спустилась по лестнице, умудрившись не упасть. Внизу она с усилием открыла дверь и увидела двух стражников. Они удивленно смотрели на принцессу. Бриони могла лишь догадываться, как выглядит сейчас, перепачканная пеплом и кровью. Конечно же, стражники пришли в ужас от ее вида.

Не было времени притворяться и выдумывать истории.

— Ради всех богов, вы что, оглохли? — закричала она на гвардейцев. — Неужели вы не слышали, что творилось наверху? Погибли люди. Королева рожает. Один из вас должен подняться наверх и помочь Чавену, второй пусть бежит за повитухой Изольдой. Я не знаю, где она. Служанка Аниссы, по-видимому, отослала ее.

— О-она и остальные ж-женщины п-пошли на кухню! — сказал один из стражников, изумленно вытаращив глаза.

— Тогда идите, заклинаю вас! Приведите ее! Стражник убежал. Второй продолжал разглядывать Бриони, словно ничего страшнее в своей жизни не видел, потом повернулся и решительно затопал по ступеням вверх.

«Думаю, мой вид недолго будет для него самым страшным впечатлением в жизни», — мысленно усмехнулась Бриони.

Пытаясь отдышаться, она стояла под звездами. Ее била дрожь. С другого конца пустого дворика доносилось пение.

«Канун зимы, — вспомнила она. Сейчас праздник казался чем-то совершенно невероятным. Все, что случилось до сегодняшней битвы, было как будто в другой жизни. — Я хочу только одного: уснуть. Уснуть и все забыть».

Забыть, как это чудовище возникло из пыли и воздуха, и вся ее прежняя жизнь — такая понятная, хоть и хрупкая — исчезла навсегда. Забыть мачеху, полуживую от боли и страха.

«Мы предали их всех нашей глупостью, — подумала она. — Кендрика, отца, Аниссу — всех… Шасо!»

Ей вдруг стало больно от стыда. Шасо закован в цепи и страдает. Бриони колебалась лишь миг. Она устала, очень устала, но все-таки нашла в себе силы. Она оторвалась от стены, казавшейся ее ослабевшему телу мягкой, словно постель, и направилась в темницу, еле передвигая ноги. До рассвета Дня всех сирот будет исправлена хотя бы одна несправедливость.

«Зория, всемилостивая Зория! — молила Бриони. — Если ты любила меня когда-то, дай мне сил!»

Когда Бриони вошла под колоннаду, ей показалось, будто за стеной слышатся чьи-то шаги. Она обернулась и убедилась, что там никого не было: освещенная луной дорожка была пуста. Прихрамывая, она направилась в темницу — к закованному в кандалы свидетелю ее поражения.