Дикарь - Марина Суржевская

Среди ночи меня разбудил скрежет и царапанье возле двери. Я с досадой потерла глаза, отгоняя сон, что убеждал плюнуть на звуки и снова свернуться клубочком под одеялом. Но царапанье повторилось, к нему добавилось какое — то ворчание. Я со вздохом села на кровати, посмотрела на Линк. Та глубоко спала, разметавшись во сне. Укрыла девочку и, сунув ноги в домашние туфли, пошла к двери.

Верно, это Пых, которому не нравится ночевать в корзине на пороге. Вот и скулит, просит, чтобы его пустили в теплый дом!

Я накинула шаль, отодвинула стул, подпирающий дверь, и распахнула створку.

В Кронвельгарде нет такой темноты. Улицы освещены электрическими и газовыми фонарями, из окон домов льется свет. По крайней мере, там, где жила я, ночи были мутно-серыми, с желтыми и голубыми пятнами.

А здесь, в Дейлише, ночь напоминала суп из томатов и черных древесных грибов — крепкий, густой, плотный. Тонкий юный месяц болтался в этой густоте, как серебряная ложечка в тарелке. Туман лежал во дворе маревом, укутывая деревья, заросли кустарников, бочку с водой.

— Пых, ты здесь? — почему-то шепотом спросила я. И осеклась, увидев мирно дрыгающего во сне лапами мангута. Но если Пых сопит в корзине, то кто царапал дверь? Стоило подумать, и я увидела ЕГО. Φигура выплыла из тумана — скрюченная и жуткая. Самый страшный кошмар любого человека, порождение ночного ужаса. Хаосники, так они назывались, и раньше я не думала почему. А теперь поняла. Это создание было сосредоточием буйства и неправильности. Словно шарнирная кукла, дергающаяся в разные стороны. Одно плечо выше другого, хребет выгнут под неестественным углом, челюсть свисает, а с тонких белых губ падает слюна. Одет в лохмотья, но самое страшное — это глаза: дикие, нечеловеческие, глядящие в разные стороны.

Хаосник — это крайняя стадия проявления магии. На лестнице силы в самом низу стоят штилевые, такие, как я. Чуть выше — грозовые, потом шквалистые и самые сильные и редкие — штормовые маги. А ещё есть хаосники. Это те, чья сила выплескивается в окружающий мир рывками, хаотичными и беспорядочными. Маг не контролирует этот поток и не может сдержать его. Я свою силу спокойно удерживаю внутри, а вот хаосники — нет. Поэтому они чрезвычайно опасны. К тому же, на последней стадии хаосник теряет и разум, и человечность, превращаясь в животное — дикое и агрессивное.

— У-у-у-у! — завыло чудовище, делая дерганый шаг ко мне.

Ужас приковал к месту не хуже цепей. Я просто не могла сдвинуться, глядя на приближающийся ко мне кошмар. Кто — то разумный внутри меня разглядывал то, что когда-то было человеком и даже магом. И отмечал со странной отрешенностью, что убьет меня мужчина, которому около тридцати лет, череп лысый, глаза цвета неопределенного, руки неестественно длинные и уже тянутся меня задушить. В прорехах развевающегося рваного плаща видно тело- белое, с синим отливом. Или это все туман?

— Сожру-у-у-у! — заклекотало-заскрежетало существо и сделало ещё шаг.

Линк. Мысль возникла в голове, как вспышка света. Линк в доме, спит. И когда хаосник расправится со мной, он пойдет в дом. Если эта тварь приблизится к моей девочке…

Нет, я не думала. Разум помахал мне рукой, оставив лишь инстинкты. Защитить Линк от угрозы, спасти, укрыть! Я схватила первое, что попалось под руку, а попались мне вилы, и понеслась вперед, издавая вопль, достойный предводителя какого-нибудь древнего и очень воинственного племени!

— А-а-а-а!!! — орала я, почти ничего не видя и не слыша. В ушах колотилась кровь, сердце стучало так, что вот-вот окажется на языке, а тело покрылось холодным потом. Но я неслась и вопила, не рассуждая, подчиняясь лишь желанию защитить.

Туман сыграл со мной злую шутку, уже через минуту я увязла в нем, крутясь на месте и пытаясь хоть что — то рассмотреть. Хаосник пропал, и, потрясая вилами и пятясь задом, я вернулась к порогу. Теплый ветер лизнул двор, сдувая клочки мути и оголяя деревья с кустами и бочкой. Пространство очистилось, а луна налилась светом, заливая двор золотом. Ясная, красивая южная ночь. И никакого хаосника!

Я бухнулась на порожек, не в силах ни встать, ни выпустить вилы.

И, кажется, только сейчас я осознала произошедшее. Голова закружилась, горло сдавило комком. Я всхлипнула, стараясь делать это тихо. Потом еще раз. И снова, размазывая по щекам соленые слезы. А когда рядом возникла темная фигура, вскочила и снова чуть не заорала.

ИстрХенсли. Верно, я разбудила его своим криком. Стоит, смотрит, хмурится. Руки в карманах куртки, словно ему снова холодно.