Капитан Два Лица - Эл Ригби

Ужин прошел в оживленной беседе, из которой Дуан многое почерпнул. Советник Кеварро был одного с ним возраста, но, как с некоторой завистью отметил новый король Альра’Иллы, обладал куда более зрелым и рациональным складом ума. О сдержанности свидетельствовали аккуратная речь и манеры, о наблюдательности — вроде бы мимолетные, но неизменно меткие замечания о тех или иных придворных. Правда, даже эти замечания нуц, по-видимому, не привыкший мести языком, выдавал неохотно. Вино его особенно не разговорило. Тем не менее Дуан был весьма доволен состоявшимся знакомством и надеялся его продлить. Уже у дверей кабинета, прощаясь, он положил руку советнику на плечо и вкрадчиво спросил:

— Как вы думаете… каков мой дальнейший план? И мой первый шаг по управлению страной?

Нуц посмотрел ему в лицо и плавно пригладил волосы.

— Смею предположить, что он связан с принцессой Розиндой. А также… — в интонации послышался сдержанный смех, — смею предположить, что он провалится.

Дуан, вовсе не ожидавший правильного ответа, хотя и надеявшийся на него, вскинул брови с веселым удивлением. Это истолковали верно.

— Маара Розинда любит свободу.

— Знаете, та’аш, я тоже ее очень люблю.

Он произнес это помимо воли, ощущая, что настроение мгновенно портится. Нуц не сводил с него глаз и неожиданно ободряюще улыбнулся.

— Светлые боги всегда благоволили вашему роду. Вполне возможно, ваш шаг будет хитрее, чем я жду, или что этот шаг придумали не вы, а Вистас, и тогда…

— Тогда бальный зал надо украшать зелеными драпировками, чтобы задобрить его, — рассмеялся Дуан. — Рыжий Бог любит зеленый цвет, а вот я терпеть не могу. Ладно… я и так отнял у вас много времени. Доброй ночи, та’аш Кеварро.

— Доброй ночи. И… можно одно… наблюдение?

— Приму с превеликой радостью.

Нуц улыбнулся еще раз, чуть шире, так, что слегка обнажились заостренные зубы.

— Она слишком похожа на вас, ваша светлость.

— Принцесса? — спросил Дуан без особого удивления, скорее с тоской.

Советник, уже направившийся вперед, обернулся и кивнул. Он, судя по лицу, явно хотел прибавить что-то еще, когда…

— Лови ее!

— Держи!

— Вот скотина!

Сочные голоса часовых звучали так громко и раздраженно, что нуц, отскочивший в сторону, едва ли не попытался слиться с темным гобеленом на стене. В тот же миг мимо его длинных ног пулей пронеслось что-то маленькое, истошно верещащее и весьма знакомое. Дуан узнал безошибочно: это была свинья с поросшей особенно густой темной шерстью спинкой. В левом ухе то и дело посверкивало серебряное колечко.

Небольшой поросенок, видимо, только что взлетевший по лестнице, вовсю перебирал короткими конечностями и целеустремленно мчался прямо на короля. Двое взмыленных часовых и не менее взмыленный начальник караула с гербом через всё сюрко летели следом — чуть менее споро, размахивая клинками и наступая друг другу на плащи.

— Сто-о-о-ой!

— Стой, тебе говорят!

Дворцовая Стража — самое условное из всех военных подразделений Альра’Иллы — вообще не была привычна к бегу, поэтому, как всегда, компенсировала недостаток скорости зычным ором, от которого любая другая свинья давно бы свихнулась… кроме Плинга. Дуан прекрасно это знал. Животное затормозило возле королевских сапог и вскинуло круглое рыльце с торчащими клыками. Дуан, быстро наклонившись, подхватил поросенка на руки и шагнул вперед.

— Что тут происходит, хотелось бы мне знать? Почему шумим?

Стража тоже застыла, разглядев короля; как по команде, мужчины опустили оружие. Дуан сделал еще пару ленивых шагов, и три руки разом взметнулись в почтительном приветствии.

— Ваша светлость!

— Мы!..

— Дай я скажу, недоумок!

— Сам недоумок!

— Заткнули пасти, — отрубил начальник караула, выступая вперед и старательно втягивая живот. Мужчина с любопытством таращился на поросенка, блаженно замершего у Дуана в руках. — Как вам известно, мы проверяем королевские подарки от…

— Мне не известно, — с некоторым удивлением перебил Дуан. — Какие подарки? Почему я слышу об этом впервые?

Начальник караула обеспокоенно заерзал и обернулся, но на этот раз часовые — здоровенные лбы примерно возраста Дуана — порадовались приказу заткнуться. Они молчали, стоя навытяжку, не моргали и, может, не дышали. Мужчина вздохнул, безропотно принимая этот пинок богини судьбы.

— Видимо, советник по Безопасности не успел поставить вас в известность, ваша светлость, а до этого вы очень спешно отбыли… Народ уже давно несет к главным воротам замка все, что, как считает, может вам понравиться. В знак радости от вашего возвращения. Шубы… кристаллы соли… самоцветы… в прошлый Вэн, первый день после вашего отбытия, был рыбный пирог, но…

— Полагаю, его давно уже нет, — слабо усмехнулся нуц, успевший отлепиться от стены и приблизиться.

— Полагаю, та’аш Кеварро прав, — не сдержал смешка и Дуан.

Часовые потупились: вероятно, в Вэн коробки проверяли как раз они. Начальник караула, видимо, решил выручить подчиненных и поэтому продолжил:

— А еще украшения, кинжалы, стулья, горшки — ночные и обычные… чего только нет, мы все аккуратно составляем в специальной комнате для вас, кроме…

— Кроме съедобного, — все же решился и пробасил один из часовых, повыше и черноволосый. — А то вдруг вы это…

— Благородная жертва — не дать мне отравиться, — одобрил Дуан и негромко прошептал, покосившись на Кеварро: — Или отожраться.

Советник в ответ на последнее слово удивленно вскинул брови, и Дуан прикусил губу. Все время говорить только придворным языком было просто невыносимо, особенно если выпить за ужином. Хмурясь, Дуан возобновил свой допрос:

— А что это? — Он слегка встряхнул поросенком, отнесшимся к этому с полным равнодушием. — Вы загнали беднягу ко мне на этаж, потому что приравняли к съедобному? Вы не видите, что на нем ошейник?