Господин моих кошмаров - Александра Черчень

— Ты шовшем умом поехала?

Да-да, это было первым, что спросил у меня Шо, когда я его позвала и рассказала, чем мы планируем заниматься в самое ближайшее время.

— Нет, пока не совсем, — покладисто ответила я, ласково улыбаясь не на шутку негодующей зверушке.

— А не саметно! Такое ошушение, што шовшем и оконшательно! И, Мила, пошему ты не посвала меня, когда плиходил пошилатель?

Я хихикнула от того, как забавно мелкий исковеркал название нашей знакомой твари.

— И не смесно! Совсем не смесно! — продолжал негодовать мой персональный помпон на копытцах.

— Милый, не злись, — примиряюще протянула я и, изловчившись, схватила пробегающего мимо сноца в охапку. — Ну нет у нас сейчас других вариантов.

— А я? — в голубых глазах звереныша было столько тоски и слез, что стало не по себе. — Как зе я? Чьим я буду сноцем? Я зе… исчезну!

Я покрепче сжала Шо и погладила его по мягкой шерстке.

— Не исчезнешь. Все будет хорошо, я договорилась. Тебя возьмет себе пожиратель, если что.

В выразительных голубых глазищах Шо в этот момент можно было прочитать все его честное матерное мнение обо мне, пожирателе и наших с ним оригинальных решениях. Поняв, что сейчас последует буря возмущений, я торопливо добавила:

— Еще есть сноходец, к которому тебя можно отправить, и он примет! Там какие-то недоеденные счеты у них с нашей кляксой.

Кажется, этот вариант чуть больше устроил моего желтого друга.

— Ты увелена, што не хошешь остаться в этом миле и стать настояссим сноходцем?

Я задумалась. С одной стороны, таких приключений у меня в жизни еще не было и не факт, что будут. А с другой… я, как и многие другие люди, боязлива. Мне отлично в зоне комфорта, и я слишком хорошо понимаю, что меня ждет за ее пределами. И выбираю прежнюю жизнь. Как это ни печально, душевная трусость — одна из основных черт нашего поколения, а я слишком яркий его представитель.

Душевная трусость — одна из наших характеристик. Мы боимся всего, что выходит за рамки известного. Мы боимся сильных эмоций даже в мелочах. Сколько раз я переключала военные фильмы, случайно попадая на них в поисках интеллектуальной «жвачки на вечер»? А почему? Потому что это будит в душе все давно забытое. Настолько давно, что оно становится новым, необычным и потому опасным.

А любовь и отношения? Насколько сложно люди подпускают к себе друг друга и насколько легко расстаются, стоит кому-то подойти слишком близко. Нам отчаянно не хватает тепла, и мы так же отчаянно боимся обжечься.

Мы хотим чуда. Мы очень хотим чуда. Под знаком этого ожидания проходит наша жизнь. Но из-за все той же трусости мы не можем сделать шаг навстречу неизвестности, в которой и живут чудеса.

— Нет, Шо… не хочу, — медленно проговорила я, поглаживая шелковистые ушки. — Не уговаривай меня, пожалуйста. Я знаю все аргументы за и против, но уже приняла решение, а потому давай будем его уважать.

— Холосо, — грустно вздохнул сноц и свернулся в клубочек у меня на коленях. — Када к кололю пойдем? И ты увелена, сто такая феелисеская наглость слаботает?

Я только пожала плечами: несмотря на все заверения кляксы, я не была уверена в благополучном исходе нашей затеи.

Мы решили реализовать ее следующей же ночью.

— Итак, — я со всевозможным комфортом устроилась на своем знакомом до каждой вмятинки диване. — Шо, как мы попадем к королю? Он ведь где-то живет?

— На высшем уловне, там зе, где и остальные сноходсы, — с охотой поведал мой маленький желтый гугл. — Попасть туда пока можно только челез Блата.

— В смысле? Я не могу представить это место и просто появиться там?