Имперские ведьмы - Святослав Логинов

— Чушь! — рявкнул командующий. — Вы просто распустили своих офицеров! Еще немного, и меня начнут поднимать среди ночи, потому что так захотелось какому-то, денщику! Разбирайтесь со своим донесением сами, а офицера — под трибунал, за нарушение субординации и воинского устава! Уж за этим я прослежу лично, а то разболтались сверх меры, рядовой состав шатается одетый не по форме, в офицерском собрании мордобой, а у вас какие-то особые задания. Запомните, Мирзой, вы в армии, а не на пикнике с девочками. Идет война, поэтому последний раз советую бросить ваши штучки и заниматься делом. В армии должна быть дисциплина, а не особые задания, которые развращают солдат! Чтоб больше никакой самодеятельности, никаких самостоятельных полетов, только плановые маневры — ясно? А теперь я пошел спать, и если вы еще раз позволите себе такое, то отправитесь под трибунал вместе со своим офицером!

Что-то громко хрустнуло, видимо, так командующий покинул эфир. Влад медленно выдохнул воздух, который набрал в грудь, готовясь к рапорту.

— Кукаш, почему-то я не слышал вашего доклада, — громко и совершенно спокойно произнес Мирзой-бек. — Вы все еще рветесь на прием к господину граф-маршалу?

— Завтра, — медленно произнес Влад, — граф-маршал сам захочет говорить со мной.

— Советую поторопиться. А то ведь мои сотрудники вовсю изучают странные перемены, произошедшие с гранд-майором Кальве. И если им удастся восстановить его здоровье или передать управление поводком в другие руки… Вы же понимаете, что есть разница — сами вы пришли или вас притащили на веревке. А материала для опытов у нас много — целая рота штрафников, и уж они-то, в отличие от вас, в полном распоряжении вивисекторов из Исследовательского отдела.

— Слушайте, барон, — прошипел Влад, — если хоть один из моих товарищей погибнет в лапах ваших живодеров, то раскаиваться будет не только командующий, но и вы!

— Я ношу звание генерал-барона, — поправил Мирзой-бек, — а настоящий титул у меня совсем другой. И заметьте, я вам ни разу не угрожал, я только ставил вас в известность, чтобы вы могли лучше взвешивать свои поступки. Впрочем, последнюю выходку я списываю на ваше возбужденное состояние. Советую хорошенько отдохнуть и подумать. До свидания.

Генерал прервал связь и громко спросил:

— Что скажете, Мелоу?

— Типичный случай космического психоза, — донеслось из-под потолка. — Неудивительно, если учесть, сколько ему пришлось летать в одиночку при повышенном пси-векторе. Парень вообразил себя всемогущим… ну, это вы сами слышали. Кстати, там была забавная оговорочка: Кукаш считает, что на корабле он не один, а с экипажем. Подозреваю раздвоение личности, причем кристалл с песнями хочет иметь альтер эго. Очень хорошо, что он попросил этот кристалл. Во-первых, он идет на контакт, во-вторых, было бы хуже, если бы он попросил холст и краски, ну а в-третьих… кристаллом я займусь сам. Часа через два будет готово.

— Действуйте, Мелоу, и помните, что мне нужен этот парень. Нужен живым и здоровым. Речь уже не о поводке. Со времени последнего сеанса связи он действительно умотал на такое расстояние, что не снилось даже истребителю с торпедным ускорителем. Не знаю, всемогущ он или нет, но он явно нашел что-то принципиально новое, так что до поры приходится терпеть любые его взбрыки.

— Надеюсь, что недолго, господин генерал-барон.

— Кстати, что удалось выяснить насчет поводка?

— Толком — ничего. При попытке надеть второй поводок на одного из подопытных он немедленно погиб, а у гранд-майора случился приступ буйной депрессии.

— Чево?! — совершенно не аристократически произнес Мирзой-бек.

— Буйной депрессии, — упорно повторил невидимый Мелоу. — Вообще, с этим материалом скоро придется вводить понятие агрессивной меланхолии. Еще один из подопытных был подвергнут эфтаназии. Результат аналогичный.

— То есть вы до сих пор не сдвинулись с мертвой точки, — резюмировал генерал. — Ладно, Мелоу, работайте.

Мелоу поспешно исчез, а Мирзой-бек вновь спросил в пустоту:

— Твои комментарии, Хаким?

— Беседа проведена хорошо, — произнес старческий голос. — Единственное, что вызывает сомнение: стоило ли организовывать встречу командующего с Владом Кукашем. Штрафник и без того мнит о себе много, а ваши отношения с граф-маршалом Мунсом весьма натянуты. Да и незачем посвящать командующего в ваши дела.

— Ты сам слышал, как прошла аудиенция. Результат было нетрудно предсказать, зато теперь Кукаш знает, что полноценный контакт у него может быть только со мной. А что касается командующего, то за почтенного дядюшку давно пора браться всерьез. Он засиделся на своей должности, и мозги у него заплесневели. Самое время вывести его из себя и заставить наделать глупостей.

— В таком случае беседа была проведена очень хорошо. Особенно обращение к командующему «ваше сиятельство».

— Внезапный порыв. Озарение, если угодно. И ты заметил, Хаким, что немедленно после моей эскапады лейтенант обозвал меня бароном?

— Этого следовало ожидать, шах-зада. Между подданным и повелителем всегда существует незримая связь, а если подданный непокорен, то связь эта особенно прочна, что мы видим на множестве примеров…

Влад поморщился. Чайка щелкнула пальцами, и голоса стихли, незримая связь оборвалась.

— Вот видишь, — сказала Чайка, явно гордясь собой, — я же говорила, что все будет прекрасно слышно и без этой решетки. Мертвый посредник только мешает. И о чем они говорили, когда думали, что ты их не слышишь?

— Аи!.. — Влад не пытался скрыть злости. — Они стараются понять, что случилось с поводком, и убили уже двоих парней, на кого, как и на меня, был надет поводок. Но я предупреждал… пусть готовятся к неприятностям. К сожалению, у меня тоже начинаются проблемы. Мирзой прав, недели через три в баллонах кончится воздух, а перезарядить их негде.

— Не кончится. На мне одевка, воздух она тоже чистит.

— Прямо не одевка, а совершенство ходячее. И от радиации спасет, и от холода, и от жары, а теперь оказывается, что и воздух она чистит.

— Во-первых, не ходячее, а ползучее. А во-вторых, от жары она не спасает. Просто огонь выдержать — куда ни шло, а если камень плавится, то и одевка погибнет.

— Все равно, чудо с ушами.

— И ушей у нее нет. Глазки есть, вот они, на поясе, а ушей нет.

— А это что? — Влад коснулся пряжки.

— Это нос. Если по нему щелкнуть, то одевка сползет.

Преодолев мгновенное, как судорога, искушение, Влад убрал руку.

— Тебя она и не послушает, — сказала Чайка, от которой, кажется, не укрылось ничего. — Надо, чтобы я сама.

— Это правильно, — с грустью признал Влад.

— Вот что я подумала, — вдруг оживилась Чайка. — Что ты так держишься за свои мертвые тряпки? Давай поймаем еще одну одевку, и тоже будешь как человек ходить.