Испытание огнем - Джеймс Дэшнер

— Я бы на травке повалялся, — вздохнул Ньют.

Чем дольше Томас вглядывался в город, тем ближе он казался. Похоже, до него и тридцати миль не будет. Посмотрев на товарищей, он спросил:

— Интересно, чем это испытание отличается от Лабиринта? В Глэйде нас заперли внутри стен и снабдили всем необходимым для выживания, здесь же ничто не сдерживает, но и припасов почти нет. По-моему, это называется ирония.

— Типа того, — согласился Минхо. — А ты философ.

Он кивнул в сторону люка.

— Айда, выведем этих шанков наружу и двинемся в путь. Не фиг время тратить, не то высохнем на таком-то солнце.

— Или подождем, пока оно сядет? — предложил Ньют.

— Или пока нас шары не захавают? Хренушки!

Томас высказался за то, чтобы уйти.

— Все пучком. До заката осталось всего несколько часов. Пожаримся чуток, отдохнем, а ночью совершим марш-бросок. Под землей я больше не выдержу.

Минхо твердо кивнул.

— Вполне себе план, — признал Ньют. — Для начала ориентир — город. Будем надеяться, что в нем не шастают психи.

При мысли о шизах у Томаса екнуло сердце.

Отойдя к люку, Минхо наклонился и прокричал в дыру:

— Эй, девчонки, шанки никудышные! Хватайте жратву — и наверх!

В ответ не послышалось ни единой жалобы.

На глазах у Томаса глэйдеры проходили те же стадии привыкания: пытались продышаться, щурились, потом взглядами, полными безнадеги, окидывали пустыню. Они до последнего надеялись, что Крысун врет. Что худшее осталось позади, в Лабиринте. Однако после шаров-убийц в пустыне всякая надежда покинет парней.

Перед отправлением пришлось кое-что доработать: еду рассовали по оставшимся мешкам, освободившиеся простыни распределили по парам. Как ни странно, получилось недурно, даже у Джека и бедняги Уинстона. И вскоре группа шагала по каменистой земле. Томас делил накидку с Эрисом. Он сам не понял, как так вышло, хотя скорее всего просто отказывался признаться себе, что парень нужен ему, — ведь он единственный шанс выяснить, где Тереза.

Простыню Томас держал левой рукой, а правой подхватил перекинутый через плечо мешок с припасами. Они условились с Эрисом нести мешок по очереди, сменяясь раз в полчаса. Шаг за шагом колонна приближалась к заброшенному городу, отдавая, наверное, коварному солнцу по дню жизни за каждые сто ярдов.

Какое-то время шли молча. Наконец Томас решил заговорить:

— Значит, ты прежде не слышал о Терезе?

Эрис в ответ наградил его резким взглядом. Ну да, спросил-то Томас не особенно вежливо, с ноткой обвинения в голосе. Впрочем, не дело сдаваться.

— Так слышал или нет?

Эрис устремил взгляд вперед. Было в нем что-то такое подозрительное.

— Нет. Не слышал. Не знаю, кто такая Тереза и куда делась. Но она хотя бы не умерла у тебя на глазах.

Словно под дых ударили. Парнишка все больше и больше нравился Томасу.

— Понимаю, извини. — Чуть помедлив, он задал следующий вопрос: — Вы были очень близки? Как, говоришь, звали твою подругу?

— Рейчел. — Эрис умолк, и Томас даже решил, что разговор окончен, однако Эрис продолжил: — Мы с ней были не просто близки. Кое-что случилось: к нам начала возвращаться память. Да мы и сами добавили памятных моментов.

Услышав последнюю фразу, Минхо надорвался бы от смеха. Для Томаса она прозвучала печальнее некуда. Сейчас надо было сказать что-нибудь, предложить…

— Понимаю. И у меня на глазах умер близкий друг. Как вспомню про Чака, так сразу ярость накатывает. Если то же сотворили с Терезой, они меня не остановят. Ничто не остановит. Всех убью.

Томас резко встал, и Эрис — вместе с ним. Неужели это он произнес страшные слова: «Всех убью»?! Томасом словно овладел кто-то другой и заставил их выговорить. Впрочем, озвучил он угрозу осознанно. С чувством. И очень сильным чувством.

— Ты как думаешь…

Договорить Томас не успел — раздались крики Фрайпана. Повар на что-то указывал.

Томас практически сразу заметил то, что так взбудоражило Фрайпана. Далеко впереди, по дороге от города навстречу глэйдерам неслись две фигуры. В жарком мареве их темные силуэты напоминали призраки, поднимающих за собой пыльный след.