Лазурное прошлое - Эва Бялоленьская

Ткач иллюзий не изменил выражения лица, но на щеках его проступил румянец. Он немного помолчал, а потом произнес нехотя:

— Отец еще не назначил наследника.

Маг воздержался от провозглашения очередного язвительного замечания. И так было достаточно ясно, что отец парня не назначит наследником того, кто лишен ног, хоть бы его ум и отвага с лихвой восполняли этот ущерб. И клочок земли, который Ткач так ожесточенно защищал, достанется наверняка младшему брату, который еще спал, свернувшись клубочком, как котенок. Кто знает, может, это будет и не худший выбор. Малый отважен, да и глупым тоже не кажется.

— Сейчас вы и так тут остаться не можете. «Белые» подойдут сюда через день, самое позднее — через два.

— Пожгут нам тут все, что построено… — вырвалось у парня.

— Они поджигают только там, где встречают сопротивление. Это борьба за землю. Им же самим удобнее занять уже готовое хозяйство, чем строить новое, — успокоил его Бродяжник. — Сейчас ты можешь или поехать трактом к морю вслед за беженцами и поискать там свою семью, или присоединиться к Брин-та и его конникам.

— А что будет лучше для Козленка? — ответил вопросом на вопрос Рог.

— Ну как сказать… — Маг притворился, что взвешивает все возможности. — Говорят, что на юге безопаснее, но я бы за то головой не поручился. В этой сумятице легко потеряться, и появляется все больше шакалов, которые охотятся за добычей, а охотней всего нападают на одиноких путешественников. А в войсковых обозах малого и накормят и приглядят, чтоб с ним ничего плохого не случилось. А ты… — Бродяжник многозначительно прикрыл глаза, наклоняясь вперед и конфиденциально снизив голос, — ты, господин Рог, уже показал, какая от тебя может быть польза в этой войне. Мы можем происходить из крестьян и даже из невольников, но с магами вынужден считаться и тот, кто спит на золоте. А уж тот, кто вступит в ряды магов-воинов, после войны сможет диктовать свои условия, не надеясь на чью-то милость.

— Я должен брата обокрасть? — холодно спросил Ткач. — Ты мне это хочешь сказать, господин?

Бродяжник раздраженно воздел руки кверху:

— Уж так сразу и обокрасть! Но тебе наверняка не повредит, если добудешь немного уважения и славы, а на войне это просто.

— Так же просто, как голову потерять, — возразил парень.

— Тот, кто имеет заслуги перед отчизной, не будет чьим-то слугой. Даже если ты не унаследуешь этих несчастных пригорков, тебе будет легче потом устроить свою жизнь.

Белый Рог молчал, вертя в руках соломинку.

— Так что ты решил? Пойдешь со мной? — спросил Бродяжник нарочито небрежным тоном. Он чувствовал, как по спине его мурашки ползают. Удерживать иллюзию два дня… Причем движущуюся, подробную, совершенную иллюзию… Матерь Мира, да это уже не огонек таланта, а целый костер! Если б ему удалось убедить этого паренька, то вместе они стали бы очень опасной парой, а вместе с Искрой и Наблюдателем сделались бы просто непобедимыми.

— Не знаю, — ответил парень.

— Ладно… — Маг потер усталые глаза. — Я всегда смогу вас обоих перебросить в тыл. Кто-нибудь другой будет отстаивать наши границы и защищать этих несчастных с горшками, бабами и овцой на веревке.

Это был удар ниже пояса, маг прекрасно об этом знал.

— Пойду я с тобой, — тихо произнес Ткач иллюзий. В голосе его слышалась горечь. — Знаю, чего ты от меня хочешь. Чтоб я своим талантом убивал или помогал убивать. Собственно, какая уж там разница, и так мы оба уже убийцы.

Последнее слово тяжело, точно камень, упало между мужчиной и парнишкой. Старший маг открыл было рот, чтобы возразить… и отказался от этого. Он подумал о тех, кого убил только сегодняшним днем. Он сражался, подчиняясь приказу, был наемником, что за проклятье! Но идет война, а на войне нет места сожалениям. Хотя где-то в глубине души все равно остается грязноватый налет, шевелятся угрызения совести.

— Когда-нибудь Ткачи будут только художниками, а Бродяжники — доставщиками посылок, — тихо сказал маг. — Помимо прочего, мы и за это сейчас сражаемся. За то, чтобы настал мир.

— Поскорей бы только, — мрачно ответил Ткач.