Егерь. Последний билет в рай - Александр Быченин

Пока я орудовал пробником, мысли немного упорядочились и сформировались в весьма неутешительный вывод: сбежавшая тварь очень походила на биороботов, с которыми нам пришлось столкнуться на Находке. Правда, само собой напрашивалось еще одно умозаключение: биоробот этот был менее совершенен, чем создания искина Первых. Судите сами: нехарактерная для местных обитателей внешность и функциональность, подозрительно бурая «кровь», сверхбыстрое разложение — какие еще нужны доказательства? Хотя…

— Петрович, мой рыжий друг, а ты почему решил, что тварь «стррранная»?

Кот презрительно фыркнул, и синтезатор привычно протянул:

— Запахххссс… Фкуссс…

Ну да, это я бы даже без коннектора понял. А как еще расшифровать образ подозрительно принюхивающегося кота, сменяющийся котом, пробующим бесформенный шмат на зуб и тут же сморщившимся от омерзения? Тем более что потом следовала весьма примечательная тварь с уродливыми выростами-антеннами на голове. Помнится, именно такую Петрович порвал на Находке, когда случился инцидент с поисковой партией. Нам тогда пришлось попотеть, да и впечатлений набрались досыта: из шестерых человек личного состава живыми мы нашли лишь двоих, остальные приняли очень странную и неприятную смерть, хоть на премию Дарвина выдвигай.

— Петрович, сосредоточься. Вкус, запах — такие же или просто похожие?

Напарник в ответ изобразил целую гамму чувств, которую я интерпретировал как согласие с моим вторым предположением. Теперь понятно, откуда его нерешительность.

— Ладно, пойдем беглянку ловить. — Я перехватил «ле февр» поудобнее и поднялся на ноги. — Петрович, след.

Кот насмешливо фыркнул — дескать, сам не видишь, что ли? — но обязанностями пренебрегать не стал, послушно потрусил вдоль цепочки отпечатков лап, оставленных тварью. По привычке слился с кустами, включая боевой режим, и я поспешил следом — не хочу его из вида терять. ППМ легко отслеживается, только ну его на фиг — напарник у меня один.

По следу шли довольно долго. Беглая «летучая мышь» петляла по зарослям не хуже зайца, периодически забираясь на деревья и перепрыгивая с ветки на ветку, но ее выдавали кровавые пятна и следы когтей на коре, так что сбить нас с толку ей не удалось. И это без учета феноменального кошачьего чутья, прошу заметить. Мне даже напрягаться особо не пришлось: Петрович в таких вопросах не ошибался, оставалось лишь идти за ним, подстраховывая на случай нападения из засады. Понятно, что кот почует притаившегося врага заранее, но такую вероятность исключать нельзя — вдруг тварь просто тупая, но сильная? Или, наоборот, слишком сообразительная: укроется с подветренной стороны и выпрыгнет в самый неподходящий момент, как это любят делать монстры в фильмах ужасов.

Никто на нас не напрыгивал, и я постепенно расслабился. Мысли упорно вертелись вокруг странного существа и не менее странных обстоятельств его появления. Больше всего напрягало молчание вычислителя — здесь вывод мог быть только один, и очень неутешительный: тварь есть в базе данных. Однако это оказалось не так. Я не поленился остановиться, врубить «виртуальный кабинет» и послать запрос, использовав скриншот с записи, но ответа не получил: «мозг» меня тупо проигнорировал. Подозрения крепли с каждым пройденным метром. Если предпосылка о базе данных верна, значит, информация о «летучей мыши» засекречена. А если еще учесть, что существо искусственное — не на сто процентов, но все же вероятность этого очень высока, — и увязать этот факт с первым, можно сделать только один вывод: тварь вырастили на базе. Потому что больше просто негде. Разве что в округе существует еще одна подпольная лаборатория, но тут я был согласен с Оккамом — не стоит плодить сущности.

Значит, на живописном острове Флоранс кто-то втихаря балуется с технологиями Первых. Занятно, но вполне логично: незабвенный Сергей Семеныч, помнится, упоминал, что именно сюда стекается вся информация по означенной тематике. Так что я ничуть не удивлен. Собственно, некая недоделанность «летучей мыши» лишний раз подтверждает эту теорию. И еще один фактик, даже два — «наножучок» и нейролептик у мужика из торгового центра. Что там «внутренний искин» говорил: совпадение со стандартной технологией сколько-то процентов? Кстати, а почему сейчас промолчал? Сходства мало? Вполне может быть, кости и мышцы отстреленного крыла растворяться не торопились, в отличие от кожи… Больше всего, конечно, напрягает использование новинок против меня самого. Тут или кто-то с базы против меня работает, или вообще можно дофантазироваться до полного отрыва от реальности, вплоть до инопланетного вторжения. А, на фиг все!!!

Между тем след вывел нас к скале, нависшей над водой, и здесь оборвался. Тварь с равной вероятностью могла как сигануть в море, так и отрастить крыло и улететь: утес был весьма удобный и для того, и для другого. Мы с напарником, ясное дело, этот трюк повторить не решились, лишь обменялись понимающими взглядами, и я разочарованно выдохнул:

— Шабаш. Садись, партнер, отдыхать будем.

Со стороны острова склон был пологий, а на вершине каменюки имелась уютная площадка, укрытая мягким травяным ковром, так что я не отказал себе в удовольствии присесть на пару минут. Устроился поудобнее, привалившись спиной к ближайшему выступу, и блаженно вытянул ноги. Дейпак одарил меня упаковкой сухого пайка, и я с удовольствием зашуршал оберткой шоколадного батончика. И вот тут напарник удивил меня еще раз: не обратив на харчи ни малейшего внимания, он выбрался на самый край узкого уступа, нависшего над меланхоличными волнами, и принял излюбленную позу столбика. Ага, знакомые симптомы. Позиция номер три из типового егерского наставления по коммуникациям: ярко выраженное любопытство без проявления агрессии. Интересно, чего это он там высмотрел? Я для проверки пошуршал пакетиком «кошачьей радости» — концентрированного сухого корма, обогащенного витаминами и микроэлементами, кои охотничьи коты тратили в гигантских количествах, особенно в боевом режиме. Ноль внимания. Черт, меня такая задумчивость уже начинает пугать. Кого еще принесло на наши головы?

Любопытство пополам с тревогой вынудили меня подняться и подойти к краю утеса. На выступ к Петровичу я, ясное дело, не полез — воспользовался преимуществом в росте. Проследив направление его взгляда, я засек далеко в море несколько черных точек и в сердцах сплюнул:

— Петрович, ты афалин ни разу не видел?

Кот и ухом не повел, продолжая пристально всматриваться в водную гладь. Тьфу на тебя, зараза! Я раздраженно захлопнул забрало и врубил увеличение. При ближайшем рассмотрении никаких странностей не обнаружилось: стадо в десяток особей резвилось в проливе, гоняя рыбу. Афалины как афалины — очень похожи на дельфинов гринд, такие же горбоносые и с черным окрасом. Почему их здесь так обозвали, без понятия — на прототип не очень-то смахивают, да и мельче гораздо. Хотя нет, общими очертаниями тела и расположением плавников действительно более афалин напоминают, чем гринд. И грациозные, этого не отнять. Судя по слаженным действиям, еще и пересвистываются по ходу дела.

— Петрович, ты чего застыл? Обычные дельфины…

Напарник, не оборачиваясь, фыркнул, и коннектор в очередной раз выдал набившее оскомину «стррранное…», но в этот раз синтезированный тенор звучал удивленно.