Лилия для Шмеля - Алиса Ганова

Из окна я грустно наблюдала, как Вейре с герцогом покидали особняк. По правилам, мне следовало спуститься и вместе с хозяйкой дома проводить гостей, но из-за переживаний у меня кружилась голова, и даже поднялась температура. Ильнора побоялась, что слабенький Вейре тоже заразится недомоганием, и велела мне остаться в комнате.

Неулыбчивый, бледный малыш стоял рядом с высоким, бодрым отцом. Вот, как мышонок, юркнул в нутро роскошной кареты и пропал. За стеклом его не видно, однако мне казалось, что он взглядом ищет меня. Глупость конечно, но… видимо, с возрастом я становлюсь сентиментальнее.

Карета с гербом Веспверков в виде скрещенных цветка и шпаги скрылась из виду за воротами, и я вернулась в постель. А позже, когда прислуга после отъезда высокородных гостей вздохнула с облегчением, пришла Мигрит.

— Вот вам молоко, печенье и даже пирожное, — улыбнулась тепло она, входя в комнату. Поставила поднос и принялась пододвигать столик ближе к постели, чтобы мне было удобнее.

Я смотрела на служанку, на аппетитное ягодное пирожное и не понимала, что происходит. Поймав мой удивленный взгляд, Мигрит смущенно призналась:

— Я его у Маржи выпросила, — вдобавок робко опустила глаза и тихо произнесла: — Простите меня, баронесса, если обидела вас чем-то.

Нет, что-то странное с нею творится!

— Мигрит, ты часом не заболела? — поинтересовалась, не зная, чем объяснить перемены в настроении служанки.

— Нет-нет! — завертела она головой. — Простите, баронесса, я думала, что вы не такая. Точнее я думала, что… что… — не найдя подходящих слов, Мигрит выпалила: — Спасибо, что пожалели Гизо и сказали, что он тоже помогал вам дрессировать Жужа…

Она так зарделась, что я вмиг поняла: неспроста девчонка волнуется за этого хмурого головореза.

— Ты его любишь?

Служанка покраснела, закусила губу и кивнула:

— Он очень хороший.

— Мир вам да любовь, — что еще я могла ответить? Но Мигрит так обрадовалась.

— Давайте я причешу вас! Вдруг графиня позовет? А она ведь позовет! — и пока причесывала, безумолку рассказывала, какой Гизо — одинокий, добрый, и что он сделал ей предложение. Но они ждут, когда накопят на домик, чтобы сразу после венчания поселиться в нем.

— А почему вы не попросите у графини нового платья? — вдруг спросила она.

— Думаю, если графиня пожелает — сама даст знать, что настроена благосклонно, — объяснилась я, любуясь прической в ручном зеркальце.

— Вы гордая, поэтому и ходите, как ворона, в черном, — расстроилась Мигрит.

Я промолчала. Как говорится — хозяин-барин. Угол мне дали, кормят, не обижают — и за это низкий поклон. А платье какое-нибудь я и сама себе куплю.

Несколько дней прошли спокойно. Жуж почти не вредничал, поэтому прогулки и выезды теперь приносили мне радость. Да и графиня по-прежнему относилась ко мне благосклонно, правда иной раз бросала испытывающие, пронзительные взгляды. Боясь разочаровать покровительницу, я старалась быть вежливой, любезной, выдержанной и выискивала в газетах самые интересные новости.

Чтобы больше узнать о новом мире, я вернула Гевибу в целости с сохранности две первые книги и попросила новые. Просьба дворецкому не понравилась и, чтобы проучить меня, он выдал подробную карту города размером с большой обеденный стол.

— Чтобы освежить память, — пояснил чопорно, вручая ее и довольно любуясь моим ошарашенным лицом. Будь я настоящей Корфиной, расстроилась бы, но я-то не рафинированная барышня, поэтому быстро собралась и ответила с достоинством:

— Благодарю. Знание улиц Хельгерда, конечно, мне пригодится.

Кажется, теперь дворецкий растерялся, потому что впервые я успела гордо развернуться и уйти первой, а не как прежде провожать смущенным взглядом узкую спину Гевиба.

Следующие два дня из-за мигрени графиня провела в своей комнате, в тишине, с закрытыми шторами, но еженедельные заседания попечительниц приюта она никогда не пропускала. А значит, сегодня есть возможность прогуляться и осмотреться в городе.

Утром накрапывал дождь, сейчас клубился по мостовой молочный туман, но непогоду в теплой карете не замечаешь. Поглаживая Жужа, я любовалась багряно-золотым листопадом, осенними улочками Хельгерда и ждала, когда графиня скроется в дверях приюта. А дождавшись, нацепила на пса ошейник и с помощью Гизо покинула карету.