Ведьма. Взрослые игры - Эми Мун

— Я не хотел тебя пугать, — признался честно, — просто решил немного пошутить. Без задней мысли. И тогда, в первый вечер. Помнишь, когда ты в комнате есть захотела?

Немного помолчав, добавил:

— В досье не указана причина гибели твоей мамы. Хоть бы кто намекнул… — хмыкнул, потирая шею ладонью, и опять погладил ножку. Утешающе, без всякого скрытого подтекста. Девочка затихла. Вырываться не пыталась, и плечи перестали вздрагивать.

— И мне на самом деле жаль, пусть ты не поверишь этому. Оборотни одиночки — почти всегда отребье, которое не примут ни в одной Стае. Представляешь? Это надо же ещё постараться… Ладно, накосячил и получил изгнание из одной. Но во второй примут обязательно. А если спец хороший, так ещё и звать будут наперебой…

— Вот ещё, — тихо буркнула ведьмочка, — косячного звать… враньё.

— Будут-будут, — стараясь говорить не слишком оживлённо, возразил Влад, — между Стаями это своеобразный обмен кровью, понимаешь? Оборотни неохотно покидают обжитые места, особенно если вожак хороший. Вот так сменится несколько поколений, а потом глядишь — твоя девушка или парень родственником приходится, хоть и очень дальний. Но все равно это не хорошо. Самок, конечно, принимают охотнее. Даже с детёнышами. Некоторые так и уходят. Бросил муж — собрала все, что нужно, и в другую Стаю. Там обласкают и выслушают. Да и снова стать семейной легче. Сплошная выгода.

Слова текли ленивой рекой. Влад не прекращал наглаживать стройную ножку, тихонько мечтая двинуться выше.

— Замечательная выгода — муж бросил! — засопела ведьмочка, — достойный поступок.

— Я и не говорю, что хороший. Впрочем, если он пару встретил, выбора у него нет. На самом деле это кошмар почти для всех оборотней — встретить свою истинную.

Даяна дернула ногой, и пришлось отпустить. Обидно! Он бы ее гладил и гладил. Вообще всю. Перевернувшись, девушка взглянула на него сердито и недоверчиво. Глаза все ещё красные и носик опух немного, но слез уже не видно.

— Благословение вашей богини — кошмар? Ну…

Эх, была не была! Под возмущенный писк, Влад скинул обувь и нагло забрался на постель. Схватил зареванное искушение в охапку и уложил на плечо. Приготовился получить острым кулачком в живот или гораздо ниже, но видно Мать Волчица его сегодня хвостом обмахнула — Даяна не стала брыкаться. Застыла только на пару мгновений, а потом уютным комочком свернулась под мышкой. Повернулась только спиной, но это ладно… Можно сделать вид, что так и было задумано.

— Именно кошмар. Не ты выбираешь, с кем провести остаток жизни. Это может быть последняя тварь, которая кровь по капле выцедит и мозг сожрёт. И я сейчас не о волчицах — вообще о всех. Уйти от пары нельзя — волк от тоски издохнет и ты вместе с ним. А сколько драм было, когда один из счастливчиков женат или замужем! Особенно если брак крепки и дети есть. М-да…

Даяна затихла, что-то обдумывая. И он старался через раз дышать — вот она первая ниточка между ними! Сам дурак, конечно, лезет куда вообще смотреть нежелательно, а ничего с собой поделать не может. Ошибся он конкретно — нет в ней ведьминского начала, или, по крайней мере, ещё не появилось. Просто девчонка, пусть и с крутым Даром. Влад осторожно покосился на растрёпанные волосы. Две белоснежные пряди рассекали темный шелк локонов.

— А почему ты их не красишь? — почти прикоснулся к белой прядке, но тут же отдернул руку. Ещё спугнет.

— Не закрашиваются, — тихонько ответила Даяна. Уже не ворчала. Лежала рядышком, теплая и нежная, и у него на сердце тишь да гладь. Удивительно просто. Как же хорошо, что он решил то кофе выхлебать, а не отчитать ведьмессу, как хотел сначала…

— У омег тоже пятно не закрашивается. Только им парики не помогут, на шкуру не прицепишь. Не продумали высшие силы этот момент.

— Лилит все продумала, — не согласилась Даяна, — это ее знак. Знак Праматери. Другим запрещено трогать Белую Ведьму.

— Так и омег трогать запрещено. Но это не помешало превратить их жизнь в ад.

Оба замолчали, втайне согласные с высказанной мыслью.

— Значит… у этой Лилит были белые волосы? — поинтересовался Влад. — Я мало знаю о ведьмах.

Как же ей хотелось развернуться и рассказать все-все, словами не передать, но Даяна продолжала изображать из себя камень. Демон его знает почему. Глубоко внутри шипела уязвленная ведьмовская гордость, но едва слышно — слишком приятно было чувствовать жар огромного мужского тела. И если закрыть глаза, можно представить, что она под надёжной защитой. И Влад ни за что не отдаст ее на растерзание ненавистному во всех смыслах мужчине. А может попросить? Перестать бегать и выдумывать, а просто рассказать, как мерзко становится на душе от одного лишь воспоминания о лощеном красавчике с необычными пепельными волосами. Вяземский ими гордился, а ей ужасно не нравился этот цвет — именно его цвет. Но вместо этого она вздохнула и заставила себя ответить совсем другое.

— Да, белые. Как снег. И глаза синие. Или голубые. Точно никто не скажет. Она была первой женой Адама. Жила с ним беззаботно в райском саду, а потом ушла и родила двоих дочерей, но у них был другой цвет волос и способности.

— От хорошей жизни не уходят, — резонно заметил мужчина, тихонько подгребая ее ближе. И пусть ее осудят все ведьмы мира, но сопротивляться этому выше ее сил. И вся злость на оборотня давным-давно растворилась, оставляя после себя одно лишь опустошение. Которое сейчас заполнялось живым теплом и дурной надеждой на лучшее. Глупости. Он не станет рисковать ради нее. Контракт уже подписан, и такой суммы за мелкую соплячку никто платить не будет.

— Силы стали оставлять Лилит. Адам забирал их, пытаясь подчинить себе жену. Ей пришлось выбирать между чувствами и свободой. Праматерь выбрала последнее, хоть и любила…

— Любила бы — не ушла.

Все, полежали и хватит! Даяна завозилась, но ее обняли ещё крепче. Вот оно — истинное лицо блохастых. Чуть что, сразу силу показывать.

— Свали, — зашипела, пытаясь попасть локтем вбок, очень успешно, но пострадал только ее локоть, — пусть тебе Верховная лекции читает.

— Не злись, малышка, — проурчал на ухо, — это всего лишь легенды.

— Это правда! Лилит спасала себя и дочерей! Сила для ведьмы — ее часть, а Адам… Он…

— Козлина.

— Да!

Даяна все-таки развернулась, ожидая увидеть в серых глазах веселье, но Влад смотрел серьезно. Это было странно.

— Если это сделало Лилит счастливой… Может, так и было задумано.

Она, правда, хотела согласиться. Заявить, что без Адама Лилит было действительно лучше. Но опять промолчал. Потому что помнила бездонную тоску в глазах матери всякий раз, когда та вскользь упоминала об отце. Тот особенный взгляд, от которого самой хотелось плакать.

«Ты — желанный ребенок, дочка. И я никогда не жалела о встрече с Леонидом» — так однажды сказала мама. Но не ответила на вопрос, а жалела ли о расставании? Впрочем, Даяна со временем узнала ответ.