Последний довод королей - Джо Аберкромби

— В Талине? Да, конечно.

— Хорошо. Я и мои коллеги по закрытому совету очень озабочены той ролью, которую великий герцог Орсо собирается играть в политике Союза. У нас есть убеждение, и очень твердое, что ему следует заниматься своими драчливыми стирийцами, а не совать нос в наши дела.

Он сделал многозначительную паузу.

— Но как я…

— Вы отправитесь в Талин. Вы будете моими глазами в этом городе. Изменник, дрожащий за свою жизнь, не имеющий друзей, ищет место, чтобы начать все заново. Прекрасная и несчастная изменница отчаянно нуждается в сильной руке, которая ее защитит. Вы понимаете мою мысль.

— Думаю… наверное, я могла бы это сделать.

Глокта усмехнулся.

— Еще бы.

— Мне потребуются деньги…

— Ваши активы изъяты инквизицией.

— Все?

— Вы, возможно, обратили внимание, что сейчас в стране идет большое восстановление. Королю нужна каждая марка, и разоблаченные предатели вряд ли могут сохранить свое имущество в такие времена. Я организовал для вас проезд. Когда вы прибудете, свяжитесь с банковским домом «Валинт и Балк». Они дадут вам кредит для начала.

— «Валинт и Балк»? — Эйдер казалась еще более испуганной, чем прежде, если такое возможно. — Я бы предпочла задолжать кому угодно, только не им.

— Понимаю ваши чувства. Но либо так, либо никак.

— Как я буду…

— Женщина с вашей изобретательностью? Уверен, что вы найдете выход.

Он сморщился от боли, приподнимаясь со стула.

— Я хочу, чтобы вы просто засыпали меня сообщениями. Что происходит в городе. Что делает герцог Орсо. С кем он дружит, с кем воюет. Кто его союзники, кто его враги. Вы отбудете со следующим приливом.

Дойдя до двери, Глокта резко обернулся.

— Я буду следить за вами.

Она молча кивнула, вытирая слезы облегчения дрожащей ладонью.

«Сначала это делают с нами, потом мы делаем это с другими, затем мы приказываем это сделать. Так все и устроено».

— Ты всегда напиваешься утром к этому часу?

— Ваше преосвященство, вы меня обижаете. — Никомо Коска усмехнулся. — Обычно я уже пьян в течение нескольких часов.

«Ха. У каждого свой способ прожить день».

— Я должен поблагодарить тебя за помощь.

Стириец напыщенно махнул рукой. На этой руке, как заметил Глокта, поблескивала целая пригоршня тяжелых колец.

— К черту благодарности, у меня есть ваши деньги.

— Полагаю, каждый пенни потрачен с толком. Я надеюсь, ты останешься в городе и еще некоторое время будешь наслаждаться гостеприимством Союза.

— Пожалуй, не откажусь. — Наемник задумчиво поскреб потную сыпь на шее, оставляя красные следы от ногтей на шершавой коже. — Во всяком случае, пока золото не закончится.

— Как быстро ты способен растратить то, что я тебе заплатил?

— О, вы удивитесь! Я уже растратил с десяток состояний, даже больше. Ищу новое, чтобы потратить.

Коска хлопнул себя по бедрам, поднялся, не совсем твердыми шагами прошел к двери, обернулся и отсалютовал.

— Зовите меня, если надо будет снова организовать последнее отчаянное сопротивление.

— Первое же письмо напишу тебе.

— Ну, тогда… всего хорошего!

Коска сдернул свою огромную шляпу и поклонился. Затем с хитрой улыбкой прошел в дверь и исчез.

Глокта перенес кабинет архилектора в большой зал на первом этаже Допросного дома.

«Поближе к настоящему делу инквизиции — к заключенным. Поближе к вопросам и ответам. Поближе к правде. И конечно же, главное: здесь нет лестниц».

За большими окнами простирался ухоженный сад, откуда доносился слабый плеск воды в фонтане. Но в комнате не было никаких уродливых атрибутов власти. Стены просто оштукатурены и выкрашены в белый цвет, жесткая мебель предназначена исключительно для работы.

«Точильный станок дискомфорта долго острил меня. Не стоит тупить свои лезвия только потому, что я избавился от врагов. Новые враги объявятся быстро».

В кабинете стояло несколько массивных книжных шкафов из темного дерева и несколько столов, обтянутых кожей и уже заваленных документами, требовавшими внимания архилектора. В стороне от большого круглого стола с картой Союза и парой кровавых отметин на ней виднелась еще одна вещь из обстановки Сульта, которую Глокта взял с собой вниз. Плешивый старик Цоллер неласково поглядывал с потемневшего портрета над камином.

«Удивительно похож на одного моего знакомого мага. Это подтверждает, что мы идем верным путем. Каждый отвечает за себя».

В дверь постучали, и старший секретарь Глокты приоткрыл дверь.

— Прибыли лорд-маршалы, архилектор.

— Пусть войдут.

Иногда старые друзья встречаются, и все сразу же становится таким, как годы назад. Дружба возобновляется, будто не было никакого перерыва.

«Иногда, но не теперь».

Узнать Коллема Веста можно было с трудом. Его волосы выпали, оставив уродливые проплешины. Лицо сморщилось и пожелтело. Мундир болтался на костлявых плечах, запятнанный на воротнике. Он вошел, шаркая ногами, по-старчески ссутулившись и тяжело опираясь на трость. Он походил на ходячий труп.

Конечно, Глокта мог ожидать чего-то в этом роде по рассказам Арди. Но горестное разочарование и ужас, которые он почувствовал при виде Веста, застали его врасплох.

«Словно возвращаешься в счастливый дом своей юности и видишь руины. Смерть. Она случается каждый день. Сколько жизней я разрушил собственными руками? Почему мне так трудно принять вот это?»

Однако ему было трудно. Глокта приподнялся с креста и наклонился вперед, преодолевая боль, будто хотел помочь.

— Ваше преосвященство. — Голос Веста звучал слабо и тонко, как звон разбитого стекла. Он сделал слабую попытку улыбнуться. — Или мне следует называть вас братом?

— Вест… Коллем… как приятно видеть тебя.

«Приятно и ужасно также одновременно».

Вслед за Вестом в комнату вошли несколько офицеров.

«Прекрасно подготовленного лейтенанта Челенгорма я помню, конечно, но теперь он майор. Вот и Бринт, ставший капитаном благодаря быстрому продвижению его друга. Маршал Крой, его мы знаем и любим по закрытому совету. Поздравляю всех с повышением».

Еще один человек замыкал группу. Худой мужчина с ужасно обожженным лицом.

«Однако мы, в отличие от большинства, не чувствуем к нему инстинктивного отвращения».

Все тревожно поглядывали на Веста, словно были готовы броситься вперед, если бы он внезапно упал. Но он, шаркая ногами, приблизился к круглому столу и опустился, дрожа, в ближайшее кресло.