Великая Охота - Роберт Джордан

— О чем вы тут говорите? — вмешалась в их беседу Найнив. — О чем она говорит, Лиандрин?

Лиандрин положила ладонь на плечо Найнив, другую — на плечо Эгвейн.

— Вот те две, о которых вам говорили. А это еще одна. — Она кивнула на Илэйн. — Она — Дочь-Наследница Андора.

Две женщины с молниями на платьях выдвинулись вперед, встав перед Вратами, — Эгвейн заметила у них в руках витки какого-то металлически-серебристого цвета, — и вместе с ними шагнул и тот воин без шлема на голове. Хотя на лице у него играла рассеянная улыбка и к мечу, рукоять которого торчала у него над плечом, он не сделал ни единого движения, Эгвейн все равно пристально наблюдала за ним. Лиандрин ничем не выказала своей тревоги; в противном случае Эгвейн тотчас бы запрыгнула на Белу.

— Лиандрин Седай, — с настойчивостью спросила она опять, — кто эти люди? Они здесь тоже, чтобы помочь Ранду и другим?

Крючконосый вдруг схватил Мин и Илэйн за шиворот, а в следующий миг произошло множество событий. Мужчина, вскрикнув, громко выругался, завопила женщина, или даже и не одна — Эгвейн не была уверена. Внезапно легкий ветерок обернулся ураганным порывом, который в тучах земли и листьев смел прочь яростный крик Лиандрин и от которого застонали склонившиеся деревья. С пронзительным ржанием взвились на дыбы лошади. И одна из женщин защелкнула что-то вокруг шеи Эгвейн.

Плащ хлопал и бился как парус, Эгвейн боролась с ветром и дергала за то, что на ощупь походило на ошейник из гладкого металла. Он не поддавался; отчаянно дергающие его пальцы находили сплошной кусок, одно целое, хотя девушка понимала, что должно быть у него нечто вроде защелки. Серебристые витки, что прежде женщина держала в руке, теперь свисали с плеча Эгвейн, второй конец был соединен с блестящим браслетом на левом запястье женщины. Крепко сжав кулак, Эгвейн изо всех сил ударила женщину прямо в глаз и, пошатнувшись, сама упала на колени, в голове звенело. Ощущение было такое, будто ее в лицо ударил здоровенный мужик.

Когда девушка сумела вновь встать на ноги, ветер уже спал. Многие лошади, вырвав поводья, бегали окрест, среди них Бела и кобыла Илэйн, несколько солдат с проклятьями поднимались с земли. Лиандрин невозмутимо отряхивала платье от налипших листьев и комочков земли. Мин стояла на коленях, опершись на руки, и, будто пьяная, пыталась подняться. Над нею высился крючконосый, из его руки капала кровь. Неподалеку валялся нож Мин, клинок с одной стороны запачкан кровью. Найнив и Илэйн нигде не было видно, и кобыла Найнив тоже куда-то подевалась. Исчезли также несколько солдат и одна из пар женщин. Вторая пара была по-прежнему тут, и теперь Эгвейн разглядела, что они связаны серебристым шнуром, точно таким же, что по-прежнему соединял ее со стоящей рядом женщиной.

Та, присев возле Эгвейн, потирала щеку; вокруг левого глаза наливался синяк. С длинными темными волосами и большими карими глазами, она была миловидной и где-то лет на десять старше Найнив.

— Вот тебе первый урок, — сказала она многозначительно. Враждебности в голосе не слышалось, а только нечто похожее на дружелюбие. — На этот раз я не стану наказывать тебя больше, потому что я должна была быть настороже с только что пойманной дамани. Впредь запомни. Ты — дамани, Обузданная, а я — сул'дам, Вожатая Обузданной. Когда дамани и сул'дам соединены, какую бы боль ни испытала сул'дам, дамани почувствует ее вдвое. Вплоть до смерти. Так что ты должна запомнить: никогда не стоит бить сул'дам и ты должна защищать свою сул'дам пуще себя самой. Я — Ринна. Как зовут тебя?

— Я не… не то, что вы сказали, — пробормотала Эгвейн. Она вновь потянула за ошейник; он поддался не больше, чем раньше. Она подумала было о том, чтобы сбить женщину с ног и попытаться сорвать браслет с ее запястья, но отбросила эту мысль. Даже если солдаты и не кинутся на выручку, а до сих пор они вроде бы не обращали внимания на нее и на Ринну, у девушки было очень неприятное предчувствие, что сказанное этой женщиной — правда. Дотронувшись до левой брови, она сморщилась; припухлости не было, значит, синяка под глазом, как у Ринны, не будет, но боль все равно чувствовалась. Ее левый глаз, и у Ринны левый глаз. Девушка повысила голос: — Лиандрин Седай? Почему вы позволяете им это делать?

Лиандрин вытирала руки и в ее сторону даже не посмотрела.

— Самое первое, что ты должна запомнить, — сказала Ринна, — ты обязана делать в точности то, что тебе велят, и без промедления.

Эгвейн охнула. Внезапно кожу обожгло и закололо, будто она стала кататься в зарослях жгучей крапивы, — от пальцев ног до макушки, до корней волос. Жжение усилилось, и от боли девушка запрокинула голову.

— Многие сул'дам, — продолжала Ринна тем же почти дружеским тоном, — полагают, что дамани не нужно иметь имен или же пусть они носят те имена, что дают сами сул'дам. Но я тебя поймала и поэтому буду старшей в твоем обучении, и я позволю тебе сохранить твое прежнее имя. Если ты не будешь огорчать меня. Сейчас ты меня немного расстроила. Ты в самом деле хочешь, чтобы я рассердилась?

Сотрясаясь всем телом, Эгвейн стиснула зубы. Она глубоко вонзила ногти в ладони, лишь бы не начать бешено расчесывать зудящую кожу. Идиотка! Всего-навсего надо сказать, как тебя зовут.

— Эгвейн, — едва сумела она выдавить. — Я — Эгвейн ал'Вир.

В тот же миг жжение пропало. Девушка прерывисто, медленно выдохнула.

— Эгвейн, — произнесла Ринна. — Хорошее имя.

И, к ужасу Эгвейн, потрепала девушку по голове, будто та была собакой.

И тут Эгвейн поняла, что же такое она уловила в голосе женщины, — некая доброжелательность по отношению к дрессируемой собаке, а вовсе не дружелюбие, которое может быть выказано к другому человеческому существу.

Ринна хохотнула.

— Теперь ты кипятишься пуще прежнего. Если ты вознамерилась вновь мне врезать, то помни — не бей сильно, а то ведь тебе будет вдвое больнее, чем мне. Не пытайся направлять; этого тебе никогда не удастся без моей недвусмысленно выраженной команды.

У Эгвейн задергалось веко. Она рывком поднялась на ноги и постаралась не обращать внимания на Ринну, если только вообще возможно игнорировать того, кто держит в руке поводок, прикрепленный к ошейнику на твоей шее. Щеки девушки вспыхнули, когда та женщина опять хохотнула. Эгвейн хотела подойти к Мин, но слабины поводка, отпущенного Ринной, не хватило, чтобы подойти близко. Она негромко окликнула подругу:

— Мин, что с тобой? Все хорошо?

Потихоньку сев на пятки, Мин кивнула, потом приложила руку к голове, явно пожалев, что пошевелила ею.

Безоблачное небо расколола изломанная молния, мгновением позже ударив среди деревьев в отдалении. Эгвейн вскинулась и неожиданно улыбнулась. Найнив все еще на свободе, и Илэйн. Если кому и под силу вызволить ее и Мин, так это Найнив. Улыбка исчезла, обратившись в яростный взгляд, направленный на Лиандрин. Какова бы ни была причина, почему Айз Седай их предала, расплата ее не минует. Когда-нибудь. Как-нибудь. Сочтемся. Вложенный во взгляд заряд ненависти пропал втуне; Лиандрин не отрывала взора от паланкина.