Последний Меч Силы - Дэвид Геммел

– Будь сильным, – прошептал Откровение, – и подумай вот о чем: если он тебя любил, так почему выманивает в когти демонов? Это НЕ он!

Кормак судорожно сглотнул и отвел взгляд от коленопреклоненной фигуры. А она поднялась, и плоть слиняла, будто кожа змеи. Фигура раздулась, искривилась, на лбу выросли два рога, рот заполнили длинные посверкивающие клыки.

– Я тебя вижу! – прошипела она, тыча когтистым пальцем в Откровение. – Я тебя знаю! – В ее руке возник черный меч, и она ринулась на тонкую меловую черту. Белым цветком распустилось пламя, опаляя ее.

Она с визгом попятилась, но тут же вновь перешла в нападение. Теперь позади нее возникли другие чудовища, визжа и призывно завывая. Кормак взмахнул мечом, лезвие засеребрилось, ловя лунный свет. Орда за пределами Круга ринулась в атаку, и земля ответила громовым взрывом. Многие демонические чудовища отпрянули, извиваясь в языках пламени, но три ворвались в Круг.

Откровение поднял посох над головой и в мгновение ока оделся черно-серебряной броней, а посох преобразился в серебряное копье – ланс – и переломился в два меча слепящего блеска. Он прыгнул навстречу нападающим, и с диким воплем Кормак бросился к нему на помощь.

Демон с лицом, как львиная морда, занес над ним черный меч. Кормак парировал удар и резким поворотом кистей со свистом опустил свой меч на шею чудища. В воздух забила струя зеленой крови, и чудище забилось в предсмертных судорогах.

– Девушка! Охраняй девушку! – отчаянно закричал Откровение, и Кормак перевел взгляд с двух демонов, сражающихся с его покровителем, и увидел, что двое мужчин стаскивают Андуину с алтарного камня. Не раздумывая, он кинулся туда. Один из мужчин шагнул ему навстречу, и мальчик увидел, что глаза у него – два красных угля. Рот раскрылся, обнажив длинные клыки, и Кормака сокрушил страх, словно удар по голове, и он почти остановился. Чудище приближалось к нему с жуткой быстротой, но тут к мальчику вернулось мужество.

Меч взвился, отражая лезвие тонкого кинжала, а затем опустился, разрубая ключицу демона и рассекая его брюхо. С отвратительным визгом чудище погибло, и тварь, державшая Андуину, отшвырнула ее, обнажая серый меч.

– Твоя кровь – моя, – прошипела она, оскаливая клыки. Их мечи встретились, описав сверкающие дуги, и Кормак начал пятиться через Круг в отчаянной попытке положить конец этой схватке. Почти сразу же он понял, что безнадежно уступает противнику в искусстве боя.

Трижды ему еле удалось отбить меч врага у самого своего горла, а его ответные выпады отбивались с презрительной небрежностью. Внезапно он споткнулся о торчащий из травы камень и опрокинулся на спину. Демон прыгнул к нему, меч стремительно опустился… и был отбит лезвием Откровения. Воин в серебряной броне отпарировал второй удар, повернулся на пятке и обезглавил противника.

Туман исчез столь же внезапно, как сгустился, и на камни полился чистый свет звезд и луны.

– Мы спасены? – прошептал Кормак, когда Откровение поднял его на ноги. За границей Круга стояли семеро викингов.

– Еще нет, – сказал Откровение.

Вперед выступил тот, одетый в черное, кого они видели в Новиомагусе.

– Отдайте девушку и останетесь живы.

– Придите и возьмите ее, – предложил Откровение, и воины двинулись грозным строем, занося кто меч, кто топор. Кормак прирос к месту, ожидая, когда Откровение подаст сигнал вступить в бой. И был поражен не меньше викингов.

Откровение атаковал.

Его мечи опустились на первых в строю, и двое тут же упали мертвыми. В последовавшей хаотичной свалке Кормак испустил оглушительный боевой клич и бросился на викингов справа от Откровения. Его меч опустился на чью-то руку и наполовину отрубил ее. Его жертва завопила от боли и отпрыгнула влево, помешав своим товарищам добраться до Кормака. Мальчик вонзил меч в неожиданно оставшийся без защиты живот противника, а затем плечом вперед прорвался между ними.

Меч задел его плечо, но он нырнул под опускающийся боевой топор в ноги нового противника. Викинг свалился на землю, и Кормак свирепо опустил меч на его шею. Лезвие обагрила дымящаяся кровь. Вскочив на ноги, Кормак увидел, что Откровение убил последнего воина, а их одетый в черное начальник со всех ног улепетывает через Круг. Откровение подобрал с земли топор и с ужасающей силой метнул его – топор вонзился в шею убегающего, чуть не снеся ему голову. Кормак обвел взглядом Круг, но новых врагов нигде не было видно. Затем он поглядел на Откровение и окаменел, выронив меч.

Исчезла львиная грива серебряных волос и седая борода. Перед ним стоял черноволосый воин из его сновидения, человек, который спрыгнул с обрыва в день, когда он родился.

– Что с тобой, малый? Неужели мое настоящее лицо так ужасно?

– Для меня – нет, – сказал Кормак. – Скажи мне твое имя, твое настоящее имя.

– Я Кулейн лак Фераг, когда-то называвшийся Владыкой Ланса.

– Великий Предатель!

Серые глаза Кулейна скрестились с глазами Кормака.

– Меня называли и так – причем не без основания. Но при чем тут ты?

– Я младенец, которого ты бросил в пещере, сын, которого ты бросил на погибель.

Глаза Кулейна закрылись, и он на мгновение отвернулся. Потом глубоко вздохнул и посмотрел на Кормака:

– Ты можешь это доказать?

– Мне не нужно ничего доказывать. Я знаю, кто я.

Гриста нашел меня в тот день, когда ты… я чуть было не сказал – погиб… но, оказывается, ты жив. Ты помог моей матери добраться до пещеры Сол Инвиктус. Ты сказал ей, как тебе тяжело, что ты навлек на нее все это.

Потом убил шестерых воинов и поднялся на вершину холма. Там ты метнул меч в дерево, а всадник и калека следили за тобой.

– Даже если ты правда этот младенец, ничего понять и запомнить ты тогда не мог бы, – сказал Кулейн.

Кормак снял с шеи цепочку с камешком и бросил ее воину.

– Я ничего не знал до того дня, когда убежал и переночевал в пещере, где мне было видение. Но меня нашли в этой пещере рядом с черной сукой и ее щенками, и всю мою жизнь меня называли-«даймонссон» – сын демона. Не будь Гристы, меня бы убили вместе с щенками.

– Мы думали, ты родился мертвым, – прошептал Кулейн.

– Годы и годы я грезил, как ты приезжаешь за мной… Это давало мне надежду и силы. Но ты не приехал. Почему ты не вернулся хотя бы для того, чтобы похоронить своего сына?

– Ты не мой сын, Кормак, как бы мне этого ни хотелось.

– Но ты был с ней!

– Я любил ее, но я не твой отец. Честь эта принадлежит ее мужу, Утеру, верховному королю Британии.

Кормак уставился на сильное лицо воина, который был Откровением, и попытался найти в своем сердце ненависть. И не нашел ничего. В миг узнавания что-то умерло в сердце мальчика, но это замаскировалось внезапной вспышкой гнева. И теперь, когда гнев угас, Кормак остался еще более одиноким, чем прежде.