Помутнение - Филип Киндред Дик

Черт возьми, подумал он, а может. Боб Арктор встает среди ночи и выкидывает дикие коленца? Сношается со стеной. Или вступает в заговор с ошизевшими торчками, чтобы взорвать на вокзале мужской туалет…

Боб Арктор, рассуждал он, может узнать такое, к чему он совершенно не готов, — о Донне, о Лакмене, о Баррисе. Например, что Баррис отправляется спать, когда никого вокруг нет. И спит, пока кто-нибудь не появится.

Но вряд ли. Скорее Джим Баррис выуживает из каких-нибудь закоулков своей комнаты спрятанный передатчик и посылает закодированный сигнал своим коллегам, с которыми тайно злоумышляет, — уж по каким там причинам тайно злоумышляют такие типы, как Баррис…

Говорят, что, когда слушаешь запись, невозможно узнать собственный голос. Или распознать себя на видео. Вы представляли себя высоким, толстым, темноволосым мужчиной, а оказываетесь худенькой лысой женщиной… Уверен, что я узнаю Боба Арктора, думал он, если не по одежде, то путем исключения. Тот, кто живет в этом доме и не является Баррисом или Лакменом, — Боб Ар Если не кошка и не собака…

— Мне надо идти, — сказал он. — Лакмен, твоя машина на ходу? — Нет, — подумав, ответил Лакмен. — По-моему, нет. — Можно мне одолжить твою машину, Джим? — Я сомневаюсь, что ты сумеешь ею управлять… Это возражение возникало всякий раз, когда кто-нибудь хотел воспользоваться машиной Барриса. Оказывается, Баррис внес кое-какие секретные изменения в а) подвеску; б) двигатель; в) трансмиссию; г) электросистему; д) а также в часы, зажигалку, пепельницу и в бардачок. Особенно в бардачок. У Барриса он всегда был заперт. Радиоприемник тоже был хитроумно переделан. Нажатие любой кнопки вызывало только треск. И, как ни странно, рок-музыка не ловилась никогда. Порой, когда они вместе ехали за покупками и Баррис выходил из машины, он включал определенную станцию на полную громкость. Если во время его отсутствия они меняли настройку, он в бешенстве что-то бессвязно орал, а потом молчал всю дорогу и отказывался объяснять свое поведение. Возможно, настроенный на некую частоту, его приемник вел передачу а) властям; б) общественной военно-политической организации; в) синдикату; г) инопланетянам. — То есть я хочу сказать… — начал Баррис. — А, заткнись! — оборвал Лакмен. — У тебя самая обычная машина. На стоянку ее загоняет сторож. А почему ею не может пользоваться Боб? Жмот ты проклятый!

— Пойду пешком, — сказал Ар — Ты куда? — спросил Лакмен. — К Донне. — Добраться до нее пешком было почти немыслимо, и, значит, ни Лакмен, ни Баррис за ним не увяжутся. Он набросил плащ и подошел к двери. — До скорого.

— Моя машина… — Если б я попробовал вести твою машину, — перебил Арктор, — то нажал бы ненароком не на ту кнопку и улетел бы из Лос-Анджелеса к чертовой матери.

— Я рад, что ты понимаешь мое положение, — виновато сказал Баррис. Фред в костюме-болтунья бесстрастно наблюдал за голографическим изображением. В соседних кабинах просматривали записи другие агенты. Фред, однако, смотрел прямую передачу из дома Боба Арктора.

Баррис сидел в лучшем кресле гостиной, склонившись над гашишной трубкой, которую он мастерил уже несколько дней, и виток за витком наматывал белую проволоку. Лакмен скрючился за кофейным столиком и жадно заглатывал ужин, не отрывая глаз от экрана телевизора. На столе валялись четыре пустые жестянки из-под пива, сплющенные его могучим кулаком; теперь он потянулся за пятой, опрокинул, пролил пиво и выругался. Баррис отрешенно поднял голову, а потом снова склонился над работой.

Внезапно Лакмен выронил ложку, вскочил, пошатываясь, на ноги и отчаянно замахал руками, пытаясь что-то сказать. Его рот открылся, и на одежду полетели куски полупережеванной пищи. С радостным мяуканьем к нему бросились кошки.

Баррис возвел глаза на несчастного Лакмена. Тот закачался, схватился рукой за столик и свалил все на пол. Кошки испуганно бросились наутек. Баррис оставался в кресле, не сводя взгляда с Лакмена. Лакмен сделал несколько нетвердых шагов к кухне, зашарил в темноте, нашел стакан, попытался наполнить его водой. Охваченный ужасом, Фред отпрянул от монитора и зачарованно смотрел на сидящего спокойно Барриса. Через несколько секунд Баррис опустил голову и стал невозмутимо и сосредоточенно наматывать проволоку. Динамики доносили душераздирающие звуки, стоны, хрипы, клокотание и грохот посуды — Лакмен сбрасывал горшки, кастрюли, утварь, стараясь привлечь внимание Барриса.

Баррис методично работал. На кухне тем временем Лакмен упал на пол — не медленно, на колени, а резко, ничком, с тяжелым стуком. Баррис продолжал мотать проволоку. На его лице, в уголках рта, появилась легкая злорадная усмешка.

Фред поднялся и застыл, парализованный и возбужденный одновременно. Несколько минут Лакмен недвижно лежал на кухонном полу, а Баррис все мотал и мотал проволоку, склонившись над трубкой, как старушка над вязаньем, и все улыбался и улыбался и даже немного раскачивался. Затем Баррис резко отбросил трубку, встал, и на его лице отразился ужас. Он в беспомощном испуге всплеснул руками, бестолково заметался и наконец подбежал к Лакмену.

Входит в роль, понял Фред. Словно он только что пришел. Лицо Барриса приняло скорбное выражение. Он рванулся к телефону, схватил трубку, уронил ее, поднял…

Какой кошмар, Лакмен лежит на полу в кухне, подавившись куском пищи!.. И теперь Баррис отчаянно пытается вызвать помощь. Увы, поздно…

Баррис говорил по телефону — медленно, необычно высоким голосом. — Девушка, куда надо звонить: в ингаляторную или в реанимационную? — Сэр, — пропищало рядом с Фредом подслушивающее телефонное устройство, — у кого-то затруднено дыхание? Вы хотите…

— Полагаю, что это инфаркт. Либо инфаркт, либо нарушение проходимости дыхательных путей вследствие…

— Ваш адрес, сэр? — прервала телефонистка. — Адрес? — забормотал Баррис. — Сейчас, надо подумать, адрес… — Боже, — выдавил Фред. Внезапно Лакмен зашевелился, судорожно дернулся и раскрыл затуманенные глаза.

— Кажется, с ним все уже в порядке, — затараторил Баррис. — Спасибо, помощь не требуется. — Он быстро положил трубку.

— Господи… — прохрипел Лакмен, тряся головой, кашляя и хватая ртом воздух.

— Ну, как ты? — участливо спросил Баррис. — Наверное, подавился. Я что, вырубился? — Не совсем. Твое сознание, однако, перешло на другой уровень. На некоторое время. Очевидно, в альфа-состояние.

— Боже, я обделался! Покачиваясь от слабости, Лакмен с трудом встал и схватился за стенку. — Я совсем опустился… Как старый пьяница, — с отвращением выдавил он и, шатаясь, направился к ванной.

Наблюдая за происходящим, Фред почувствовал, как ужас отступает. Лакмен очухается. Но Баррис! Что это за человек?!

— Так и окочуриться можно, — сквозь плеск воды донесся голос Лакмена. У меня очень крепкий организм… Что ты делал, пока я там валялся? Пасьянс раскладывал?

— Ты же видел — говорил по телефону, — сказал Баррис. — С врачами. Я стал действовать, как только…

Скрежет тормозов. Гудок. Боб Арктор быстро обернулся. В темноте у тротуара спортивная машина с работающим двигателем, за рулем — девушка. Машет рукой.