Ричард Длинные Руки - вильдграф - Гай Юлий Орловский

Я пробормотал:

– Но… зачем?

Он посмотрел в удивлении.

– Как зачем? Вы словно еще не встали на путь мага… Хотя да, молодость, молодость… Если без сна, то могу работать день и ночь!.. Это же такое счастье – работать, узнавать, добиваться, находить новые пути, отказываться от старых, знать все больше и больше… Никакие удовольствия от обладания женщинами с ним не сравнятся!.. Хотя, признаюсь, женщин тоже не избегал, еще как не избегал, за что и расплатился бесцельной потерей многих лет…

Его указательный палец почесывал спинку дракончику. Тот урчал, не отрываясь от соски, жмурился и тискал ее крохотными лапками.

Маг смотрел на любимца ласково, я поинтересовался:

– Он ближе к собакам или… к прочим?

– Все верно, – согласился Сьюмас, не отрывая взгляда от дракончика, – все животные делятся на подобных собакам и всех прочих. Но кому нужны прочие?

– Женщинам, – предположил я. – Мужчины заводят собак. Женщины… гм… все прочее. У вас эта стена теплее, чем та…

– Будет еще жарче, – обронил он равнодушным голосом.

Правая стена ощутимо накаляется, волна жара стала отчетливее, затем камень разогрелся до темно-вишневого цвета. Я начал морщиться, закрылся ладонями.

Сьюмас сказал сочувствующе:

– Ничем не могу помочь.

– Побочный эффект?

– Да.

– Но как… вы?

Он отмахнулся.

– Проще оказалось найти заклятие, чтобы не чувствовать этого жара.

В стене косматого огня появилось яркое оранжевое пятно еще более жаркого пламени. С бешеной скоростью замелькали призрачные тени, я почти успевал увидеть какие-то образы, но запомнить не удавалось, хотя мозг моментально разогрелся от попыток ухватить и запечатлеть.

– Сейчас прекратится, – сказал маг успокаивающе.

– Жаль, – сказал я. – Это прекрасно.

Он покосился в мою сторону с изумлением.

– Находите?

– Ну, – сказал я, – это же как грозная музыка в стуке копыт, в фырканье разгоряченных коней, в гремящих и веселых голосах сильных и суровых людей…. Прекрасно!

Он поморщился, сказал кисло:

– Да-да, очень образно.

Оранжевое пятно расширилось до размеров тоннеля. Мельтешение призрачных теней стало жестче и настойчивее. Оранжевая плоть огня вздрагивала, то и дело возникали выпуклости, словно от локтей или кулаков. Сами тени стали четче, гуще, и все пытались, как мне почудилось, выйти в наш мир.

– А что они… – начал я и устрашенно умолк.

Ровная стена с силой натянулась, я со страхом рассмотрел давящую с той стороны пятипалую ладонь размером с сиденье стула. Она становилась все четче, раздался хлопок, волна жара ударила в лицо. Лопнувшая стена огня сомкнулась, однако с той стороны в комнату с грохотом вышел закованный в латы древнего образца гигант в два моих роста и впятеро шире. Морды не видно из-за литого шлема без намека на прорезь для глаз, на левой руке щит странной формы, а в правой – жуткая помесь меча, топора и палицы.

Я застыл, как жаба перед удавом, а гигант нетвердыми шагами двинулся от стены. Нас он не замечал и ничем не интересовался, пол вздрагивает под тяжелыми шагами, стальные доспехи поскрипывают, как если бы десяток наковален терлись друг о друга, спина вся литая, непонятно, как он в такие доспехи влезает…

Он прошагал через зал наискось и ударился в стену напротив. Гранитные глыбы дрогнули, но гиганта не отбросило, как я ожидал, его рука с усилием вошла в стену из прочнейшего камня. Он навалился всем телом, вдвинулся, преодолевая сопротивление. Блеснули в ярком свете металлические плечи, последней исчезла пятка со шпорой в виде хвостатой звезды.

Жар начал спадать, оранжевое пятно превратилось в пурпурное, темно-вишневое, затем стена приняла обычный вид, но я теперь понял, почему в том месте голо, как в выжженной катаклизмом пустыне, ковров или гобеленов не напасешься.

– Как вы здесь работаете… – пробормотал я. – Ходят тут всякие, топают… отвлекают, наверное.

Он поморщился.

– Да, сперва мешало. Потом привык. К вам разве не залетают мухи?

– Муху могу выгнать, – возразил я.

Он отмахнулся.

– А я не стану даже гоняться. У мужчины всегда есть дела поважнее. Не так ли?

Я почувствовал себя пристыженным.

– Да, конечно, вы правы. Я бесконечно вам признателен за огров. Самому бы пришлось искать очень долго. А время и я берегу, хотя и кажется, что у молодых дураков его девать некуда. Так что огромное спасибо за оказанное младшему собрату внимание…

Прозвучала тихая и печальная музыка. Я насторожился, но маг и ухом не повел, я тоже решил не обращать внимания, а музыка некоторое время усиливалась, печаль нарастала, я отчетливо услышал скорбные женские голоса, затем все стихло.

Я поклонился сразу, как только оторвал зад от слишком гостеприимного стула, маг равнодушно смотрел, как я направился через огромный зал к далекому выходу. Я шел на этот раз быстро, всем видом поясняя, что и так слишком отвлек на себя, ничтожного, очень занятого великими делами человека, статуи молча провожали меня застывшими взглядами.

Ближе к выходу я обнаружил, что Сьюмас все-таки провожает меня, наверное, чтобы ничего не спер по дороге.

– По опасной дороге идете, – сказал он вдруг.

Я насторожился.

– Что вы имеете в виду?

– Зачем вам огры? – спросил он. – Ладно, не отвечайте. Уже ответили. Вы же маг, а все эти завоевания – такая ерунда! Даже молодые и пустоголовые могут понять, что магия может дать больше…

Я сказал с неловкостью:

– Это не для завоеваний… Не столько для них, как для порядка и закона. Позвольте превратиться в птеродактиля здесь? А то на краю бездны страшновато.

Он буркнул:

– Вы можете даже в падении… До земли еще далеко.

– Боюсь, – сказал я дипломатично, – вдруг на что-то засмотрюсь… я такой рассеянный! Спасибо вам.