Обретение мудрости - Дэйв Дункан

— Теперь скажи, где был другой колдун?

Куили показала, и Уолли поставил на это место Катанджи, возле закрытой двери. Лицо Ннанджи потемнело, когда он понял, где была засада.

Уолли помолчал, изучая большой зал и представляя себе толпу зрителей в виде полупрозрачных призраков.

— Расскажи мне еще раз, Куили. Почему не пригласили стража владений?

Маленькая жрица обеспокоенно взглянула на него; она уже рассказывала ему об этом дважды.

— Адепт Мотиподи прислал весть, милорд. Его милость должен был прибыть по дороге, с гостями. Среди них могли быть колдуны. Кандору должен был оставаться в селении.

— А ты?

— Мне было приказано… Я осталась с мужем. Я пыталась уговорить его уйти, милорд.

— А потом?

А потом пришла другая весть: Кандору все-таки должен был появиться и встретить гостей.

— Ему было сказано, чтобы он взял меч?

— Почему не… Я имею в виду, он не носил меч, когда копал грядки, или возделывал огород, но…

— Понятно. Естественно, он взял меч. Значит, он знал, что там может быть опасность.

— Опасность? — воскликнул Ннанджи. — От гостей?

Уолли молча кивнул. Гостеприимство должно было защищать обе стороны, но после столь недавней резни в Ове опасность была вполне очевидна. Кандору знал это, но опасность не могла помешать уважающему себя воину исполнить свой долг.

С Ннанджи в роли жертвы, Уолли заставил их разыграть сцену преступления пять или шесть раз, пока Куили не приобрела уверенность в своем рассказе, а Ннанджи не усвоил свою роль. Затем он потребовал, чтобы они воспроизвели всю сцену без слов, в то время как он и столь же внимательный Хонакура молча наблюдали за ними.

Ннанджи-Кандору двинулся к дверям, Куили на шаг позади него и чуть левее. Поскольку одна створка дверей была закрыта, у него не было выбора, куда идти — засада была хорошо спланирована. Сделав несколько шагов, он остановился, разглядывая собравшихся. Куили почти налетела на него.

Затем он начал поворачиваться, одновременно вытаскивая меч. Когда он оказался лицом к Катанджи, новичок трижды свистнул, изображая трель магической флейты колдуна. Ннанджи остановился с поднятой рукой, но с так и оставшимся в ножнах мечом, затем реалистично свалился на пол и несколько раз дернулся. Куили упала рядом с ним на колени. По ее словам, Кандору пытался что-то сказать, но затем его глаза закатились…

— Думаю, достаточно, — холодно сказал Уолли. Ннанджи снова поднялся на ноги. — Достань свой меч, новичок.

Катанджи нервно повиновался.

— Упрись острием в пол — нет, не обращай внимания на дерево — обеими руками возьмись за рукоятку. Хорошо! Будешь стоять здесь… Выше голову! Ты страж. Впускай всех, но если кто-то попытается выйти без моего разрешения, бей его мечом, со всей силы.

Катанджи побледнел.

— Острым краем. — Уолли с суровым видом направился к камину, и остальные последовали за ним.

— Зачем нужна была вся эта игра, милорд брат?

От игры могло вообще не быть никакой пользы — однако она была. Уолли посмотрел на Хонакуру.

— Ну, старик? Мы что-нибудь узнали?

— Вероятно, милорд, — беззубо улыбнулся Хонакура. Необычное поведение воинов доставляло немалое удовольствие старому жрецу, и он только что был свидетелем первого в Мире следственного эксперимента.

— Как ты узнал, что он здесь, Ннанджи?

— Кто?

— Катанджи — колдун. Ты начал вытаскивать меч и разворачиваться еще до того, как услышал музыку. Верно, ученица Куили?

Она прикусила губу.

— Думаю, да, милорд.

Свидетели в любом мире никогда не были столь надежны, какими они были в детективах или в протоколах судебных процессов. Возможно, ее подвела память — это могло быть делом лишь одной-двух секунд. Однако последовательность событий казалась не соответствующей действительности, и положение тела имело большое значение.

Уолли подумал, что его миссия требовала от него сыграть роль героя в варварском эпосе, а не детектива неизвестно в чем.

«Как убивают человека с помощью музыки, Холмс?

Элегантно, мой дорогой Ватсон».

Элегантно или нет, но это была засада, и леди Тонди позвала Кандору на собрание.

Все, за исключением окаменевшего Катанджи, собрались у огня. От сырой одежды шел пар, но до сих пор не было никаких признаков леди Тонди.

— Брат Ннанджи? Ты мог бы бросить этот стул в то окно?

Ннанджи моргнул и ответил, что, по его мнению, он мог бы это сделать.

— Тогда будь любезен, доставь мне такое удовольствие.

Трах! Виксини с криком проснулся.

Уолли подхватил мраморную статую танцовщицы в натуральную величину и обрушил ее на крышку стола, выложенную изысканной мозаикой из черного дерева, слоновой кости и перламутра.

Трах!

— Твоя очередь, брат. Выбери другое окно. Или попробуй слегка поработать мечом над веревками, которые держат канделябр… нет! Подожди — нашего полку прибыло.

Когда-то она, возможно, была красива, и если так, то, вероятно, представляла собой эффектное зрелище. Теперь же ее тело похудело, и она, горбясь, опиралась на трость. Она медленно и впечатляюще передвигалась по громадной комнате, и свет мерцал в ее драгоценностях. Ее темно-синее шелковое платье было украшено серебряной тесьмой, а массивные жемчужины скрывали ее шею и запястья. Драгоценности сверкали и в ее высоко уложенных белых волосах; на пальцах, в ушах и на груди были настоящие сокровища. Позади нее шли две державшихся в тени спутницы, Четвертая средних лет и привлекательная молодая Вторая, но никто не смотрел на них, даже Ннанджи.

Ее волосы были белыми всегда. Она была альбиносом, и когда она наконец подошла к Уолли и уставилась на него, и каждая морщина на ее пергаментном лице, казалось, стала еще глубже от ярости, он понял, насколько уже успел привыкнуть к гладким смуглым лицам Народа. Эта сверхъестественная бледность произвела шокирующее впечатление даже на него, не говоря уже о других.

— Вандал!

— Убийца!

Он был моложе ее, и он был гостем, но он был мужчиной и воином. Не оборачиваясь, она передала трость стоявшей позади нее Четвертой, а затем приветствовала его как равного:

— Я Тонди, танцовщица седьмого ранга, и я благодарна Всевышней…

Уолли вытащил меч и произнес столь же лицемерный ответ. Затем он спросил ее, не позволит ли она представить ей адепта Ннанджи, брата по клятве и подопечного, и ученицу Куили. Тонди коротко поздоровалась с ними, но не представила своих спутниц, так же как и не соизволила заметить остальных спутников Уолли.

Ее глаза были молочно-розовыми, от старости подернутыми пленкой. В напоминавшем маску смерти лице, которое сейчас смотрело на Куили, не было иного цвета — даже губы были того же оттенка слоновой кости, что и щеки.