Тень ее высочества - Лана Ежова

— Ладно, не переживай. Моя мать сможет один день обойтись своими силами.

— Да, Анна — великий мастер. Передавай ей мои извинения…

— Си, дорогая, перестань себя винить — ты не можешь быть в ответе за каждого мага ордена, — тихо произнес арбитр и улыбнулся, признаваясь: — Знаешь, мне так не хватало тебя… И, стыдно признаться, я даже рад, что твой маг разгромил мой оазис.

— Да, отличный повод, чтобы встретиться, — невесело пошутила Сиелла. Отняв руку от зеркальной поверхности, она бессознательно взъерошила свои короткие синие волосы. Как знал Карим, этот жест говорил о крайней степени растерянности магессы. — Что ж, часа через четыре жди гостей.

Арбитр поклонился и нехотя попрощался.

— До встречи, Эспинс, — прошептала Сиелла и затемнила зеркало.

Некоторое время магистр неподвижно сидела в кресле, запустив тонкие пальцы, унизанные серебряными кольцами, в окончательно распавшуюся прическу. Приняв решение, она сжала кристалл вызова в руке.

Старший наставник школы Марион вошел в ее кабинет спустя пятнадцать минут. Почему-то Сиелле вспомнилось, что он был одним из любимых учеников предыдущего магистра и одним из претендентов на его место. Но Хариус, тринадцатый магистр ордена Воды, передал свои полномочия, к большому негодованию Магистрата, девчонке еще так далекой до магической зрелости. Марион и Лидо, третий претендент на пост магистра, безропотно согласились стать хранителями ордена и, соответственно, старшими среди наставников школы. И, похоже, совсем не тяготились таким положением дел.

— Извини, Си, что так долго, — маг беспардонно плюхнулся в одно из кресел для гостей. — Мальчишки устроили бой подушками — пришлось задержаться.

— И кто победил? — спросила, ехидно усмехаясь, Сиелла. — Могу поспорить, что не ученики.

Казалось, маг обиделся и открыто выразил свой благородный гнев:

— Что за инсинуации? Ты за кого меня принимаешь, Си?!

Побушевав для вида, Марион заразительно рассмеялся:

— Зря ты так. Я, конечно, люблю подурачиться, но отнимать победу у ребят не стану. Мое время прошло, и титул чемпиона подушечных боев по праву сейчас принадлежит Корвину.

— Похоже, без участия Элевтийского теперь ни одна пакость не обойдется, — хмыкнула Сиелла. — Мальчишка совсем страх потерял, а ты непедагогично потакаешь ему вместо того, чтобы, поставив на место, перевоспитывать.

— Ну-ну, поставь его на место — и он снова начнет думать о побеге, — недовольно скривился маг. — Вспомни, что говорил Хариус, счастливый ученик — послушный ученик.

— Ага, Корвин — просто идеал послушания, — съязвила Сиелла. — По-твоему, чем бы ученик не тешился, лишь бы не поглядывал за врата?

— Точно! — притворно радостно воскликнул Марион, хлопая себя по лбу. — Ты сформулировала новый педагогический принцип! Ну, да ладно, не думаю, что ты пригласила меня для разговоров о воспитании подрастающих магов, — вздохнув, старший наставник поднялся с кресла и перешел на более серьезный тон. — Что случилось, Си? Это так ужасно, что не могло подождать до утра?

— Если вопрос о волонтерстве или, упаси нас Судьба, запечатывании Ронарка может подождать до утра, можешь идти спать, — холодно сказала Сиелла.

Волонтерство, а по-другому бесплатное оказание магической помощи населению в сельской глуши, пугало многих молодых магов. Старшие, особенно те, кто долгое время охранял границы от порождений тьмы, порой мечтали о годике-двух подобных каникул. А вот запечатывание — принудительное лишение Силы — ужасало всех без исключения.

Марион переменился в лице и снова упал в кресло.

— Рассказывай, Си, не томи!

Магистр чуть слышно вздохнула и, нервно прохаживаясь по кабинету, сообщила то, что стало известно ей самой.

— Около часа назад со мной связался арбитр Мектуба. И поделился пока еще не известной Магистрату новостью: сбесившийся маг иссушил Мейсианский оазис, смешал с песком поселение и попутно разгромил прибывший не вовремя караван. Число человеческих жертв еще точно не установлено, но, по подсчетам Карима, где-то с десяток набежит…

— Ну и каким здесь боком Ронарк? — спросил удивленно Марион и тут же испуганно прикрыл рот ладонью. — Не хочешь ли ты сказать, что отмочившие подобное маг — наш ищущий?!

— Да, сбрендивший маг — наш безобидный, ранимый душой Ронарк…

Сиелла истерично рассмеялась и, сев на подлокотник кресла Мариона, спрятала лицо в ладонях. Хранитель, видя, как едва заметно дрожат изящные пальцы магистра, сдернул ее себе на колени и крепко обнял.

Магесса, уткнувшись ему в шею, горестно зашептала:

— Я не переживу подобное снова, Марион, не переживу. Если его признают виновным, не знаю, что со мной будет…

— Ну-ну, Си, успокойся, — маг утешающее, с нежностью гладил ее по спине. — Я не верю, что Ронарк мог совершить такую мерзость, его оправдают… вот увидишь! Ну, не реви, пожалуйста, не надо…

Сиелла перестала вздрагивать, подняла голову и зло посмотрела на Мариона сухими глазами:

— Я не реву. Маги, как мне говорили, не должны плакать. Они обязаны отражать удары Судьбы и мстить своим обидчикам. Я все прекрасно понимаю, просто обидно, что наши законы в который раз отбирают у меня надежду на спокойную жизнь. И почему лишь наш орден постоянно теряет ищущих? Словно заговор какой-то…

Маг, не прекращая успокаивающих поглаживаний с незаметным вливанием толики своей силы, задумчиво-печально согласился:

— Да, слишком много совпадений. Лишь у нас такие потери за последние семь-десять лет: Эрик, Хариус, а вот сейчас и Ронарк. Притом маг, далеко не безразличный магистру… Кстати, о небезразличных магах, — вдруг оживился Марион и гаденько захихикал: — А ведь недаром ты привадила пустынного арбитра. Да, Карим еще тот фрукт! Ради твоего расположения водит за нос Магистрат!

— Не обольщайся, Марион, он просто знает Ронарка. Если он и пошел против правил, то ради справедливости, — невозмутимо объяснила Сиелла.

— А я-то грешным делом подумал, что благородный арбитр забыть не может, как вы вместе коконов гоняли, — снова захихикал маг и получил, словно невзначай, в подбородок макушкой Сиеллы.

Магесса встала с гостеприимных колен и решительно заявила, что время проливать слезы закончилось — пора действовать. И обговорила с хранителем их последующие шаги. Чтобы не просочилась важная информация и не началась паника в ордене, отправить целителя и мастера к Кариму нужно тихо.

Спальня и кабинет предыдущего магистра пустовали, и мебель покрывалась пылью. Лишь сильно разросшуюся паутину Сиелла смахивала раз в два-три месяца. Чаще заходить в покои Хариуса Громовержца ей не хватало духу. Но, а другим даже к двери подходить нежелательно.

Первой Марион привел Мейган. Когда девушке объяснили, для чего с такой осторожностью ее провели в пыльные покои, голубые глаза целительницы заблестели от восторга. Да, все знали, что кроме боязни телепортов у Мейган был еще один грешок. Неуемное, порой даже нездоровое любопытство.