Наша светлость - Карина Демина

Не знаешь, что делать? — делай что-нибудь и ответы придут…

Совет оптимиста.

Комнатушка, больше похожая на камеру, и квадрат окна под потолком лишь усугубляет впечатление. Окно прорублено в камне и застеклено весьма символически.

Камина нет.

Холод такой, что дыхание видно.

На стенах изморозь.

Тисса за столом, что-то сосредоточенно выписывает из толстенной книги, лежащей по левую руку.

— Ваша Светлость, — она откладывает перо и кланяется.

Точно убью… не ее, конечно, ни один загул не стоит такого наказания. Но похоже разговору, который я откладывала до последнего, все-таки суждено состояться.

— Идем, — я беру плащ, который протягивает Сержант, и набрасываю на плечи девочки. — Тебе надо согреться…

А мне — успокоиться. Для начала.

Леди Льялл не пытается остановить Нашу Светлость, и правильно делает. Я понимаю, что это — другой мир, и здесь свои порядки, что девушкам не положено бродить по ночам, а гувернанткам положено следить за моральным обликом подопечных, направляя их по жизненному пути твердой рукой. Что, возможно, по местным меркам Тисса вполне заслужила наказание. Но… это же садизм! Изощренный бытовой садизм.

Я не позволю над ней издеваться.

Постепенно остываю, благо, Сержант, понимая мое состояние, ведет нас кружным путем. И выводит отнюдь не к гостиной, где трудятся фрейлины. Мы идем сквозь Галерею Химер и оказываемся у дверей нашей с Кайя спальни.

— Не думаю, — поясняет Сержант, открывая дверь, — что вам нужны вопросы.

Не нужны. Он прав.

Золотой человек.

Но комнату проверяет с обычной тщательностью. Мне особенно нравится то, что он не забывает под кровать заглянуть: если там когда-то и жил бабайка, то давным-давно переселился. Подозреваю, что с Сержантом никакая нечисть связываться не захочет, и в чем-то я ее понимаю.

Он деловито разводит огонь в камине, но тот разгорается медленно. И Тисса все еще дрожит. А в глазах такая обреченность, что мне становится страшно. От Нашей Светлости она тоже ничего хорошего не ждет.

— Девушке следует поесть.

Это я и без Сержанта знаю. Поесть. Согреться. И успокоиться.

А мне — понять, как себя вести.

— Пусть Майло сбегает на кухню. Куриный суп… любой суп, который есть. Если нет — пусть сварят. И чай горячий. Хорошо, если есть малиновое варенье. Садись.

Я говорю это Тиссе. И она подчиняется.

— И что за книгу ты переписывала?

— «Наставления для юных леди».

Вспомнив толщину книги, я порадовалась, что никак не юная леди и читать сей монументальный труд Нашей Светлости не придется.

— И ты все должна была переписать?

— Нет. Только главу, где… — она запнулась, но все-таки продолжила. — Где рассказывается о том, какая судьба ждет девушек, которые… которые слишком легкомысленны. И позволяют себя скомпрометировать.

Подозреваю, что судьба их страшна. А Тисса, горбясь, продолжает:

— Они совершают падение. И оказываются на улице, где вынуждены предаваться разврату… до самой смерти.

А может, все-таки прочесть на досуге сию увлекательную книгу. И запретить во имя спасения невинных душ, которые в эту чушь верят. Только, вспоминая один подслушанный разговор, эта вера — лишь для избранных. Остальным же закон не писан, и леди Лоу вряд ли когда-нибудь окажется на улице. На ее долю и в Замке разврата хватит.

— Тисса, что все-таки произошло? — я занимаю кресло, в котором обычно сидит Кайя, с трудом преодолев искушение забраться с ногами. Еще бы плед… даже в этой комнате, которую отапливают не только камин, но и спрятанные в стенах трубы с горячей водой, прохладно.

На вопрос мой Тисса отвечать не спешит.

Из страха? Неужели думает, что я ее выгнать собираюсь?

Но что ей еще думать? Она знает правила игры и убеждена, что нарушать их нельзя, что за любой проступок последует наказание. А проступок ее столь ужасен, что и гром небесный будет заслуженной карой. И словами эту уверенность не переломить.