Небесный ключ - Нат Райдо

Виль тряхнул головой и задумался. Надо срочно куда-то все это деть. Он, в конце концов, просто мальчишка, а не Дух Жизни, и не его дело лечить континенты. Он не понимает этого, и понимать не желает.

Мальчик почувствовал злость. Он резко вскочил, пнул камень, взбив кучу пыли, и тут же запрыгал на одной ноге. Ночной демон им всем друг! Прыгая попеременно то на одной ноге, то на другой, он забормотал песенку:

Как-то в полночь, поздним летом

Сочетались тьма со светом.

Подарили им весы —

Не для дела, для красы.

Лунные лучи серебрили фигурку мальчишки. Вилю казалось, что какой-то взрослый одобрительно слушает его песенку, улыбается и кивает.

В эту ночь Виль так и не смог заснуть. Его разум крутился, как блоки и шестеренки у хитрой машины. В голове мальчика сами собой вспыхивали чертежи и схемы. Он понял, что ему все равно придется сделать весы. Бесполезную деревянную штуку. И поставить на самое видное место. Иначе эти две странные пуны так и будут болтаться вокруг него и никогда не отвяжутся.

Первые дни жизни в Тайнге выдались для Онера напряженными. Он не прогнозировал будущее других, а создавал свое. Это было не в пример тяжелее. Пришлось несколько раз сходить на железнодорожную станцию, объяснить ситуацию погрязшим в рутине геопсихологам. А ситуация была такова: он, Хассер, ведущий социоматик планеты, и его секретарша, Ийя Олен, в девичестве Иер, становятся организаторами и единственными сотрудниками Тайнгского филиала Академии Контроля и Управления. Филиал, как указал Хассер в разосланных телеграммах, будет основан в связи с непредсказуемым поведением Тайнгской силовой аномалии. В качестве основного аргумента социоматик приводил случай с подопытным Демером Оленом, который, согласно полученным данным, попал на планету Бедгог.

Неизвестно, сколько времени продолжалась бы волокита с открытием филиала, если б ученый окончательно не достал своими визитами неразговорчивых пси со станции. Один из них, поминая Дух Опустошения, достал секретное переговорное устройство, называемое телефоном, и сказал Хассеру, что он имеет право на разговор с Академией в Тайме. После этого ученый, вне зависимости от результата, уберется к Духу Опустошения, уже не раз упомянутому.

Ученый кивнул, полистал справочник и набрал личный номер Лаэна Маро, главы Спецслужбы внутренних связей в отставке. Разговор получился коротким.

— Делайте что хотите, Хассер! — отрезал в конце концов Маро. — Только так от вас может быть толк.

В конце декады, когда небо уже затянули осенние тучи, посыльный доставил в Тайнг все необходимые документы. Филиал объявили открытым. Еще через пару дней к воротам дома Некоров подъехала груженная продовольствием телега, и хмурый возничий выдал Хассеру заработную плату, урезанную в несколько раз. Ученый улыбнулся и положил мелкие деньги в сумку на поясе. Можно уже сегодня порадовать Ийю — подарить ей кольцо или ожерелье. Только ей это не нужно.

Первую декаду по приезде, когда социоматик занимался делами, Ийя сильно скучала. Видя это, Певен Некор чувствовал беспокойство — как—никак она его жилица, и он за нее отвечает. К тому же здоровье женщины оставляло желать лучшего. Поэтому помощник старосты отправил жену отвести Ийю к знахарке. Ею оказалась бойкая моложавая женщина с густыми светлыми волосами. Никто не знал, сколько ей на самом деле лет. Когда Ийя взошла на порог маленького чистого домика и увидела целительницу, то сразу расслабилась. Глаза у той были теплого карего цвета — совсем не то, что светлые ледышки у прочих людей.

— Садись, милая, — сказала знахарка, пододвигая стул. Ийя тяжело села.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Лейта, — улыбнулась целительница. — Лейта значит «трава». Вот я и стала травницей. А тебя, как я слышала, зовут Ийя.

Та кивнула.

— С тобой все серьезнее, чем ты думаешь, — нахмурилась Лейта. — Тебя чему-то учили в большом юроде. Какому-то жестокому колдовству. Только не по тебе их наука, лучше бы ты выкинула все это из головы.

«Продолжай», — с усилием подумала Ийя, глядя на травницу.

Лейта махнула рукой. Так, будто грязь отряхивала.

— Ты думаешь тяжело, — произнесла она. — Как рожаешь. Несмотря на то, что ты бесплодна, красавица. Это они там, в городе, тебя такой сделали.

Ийя чуть слышно вздохнула. Она вспомнила, каким противоестественным практикам ее обучали в интернате при Академии. Нужно было силой фантазии вызвать сексуальное желание. Когда оно возникало, подходила Контролирующая и методом иглоукалывания снимала его. Потом учениц заставляли вызывать и уничтожать влечение силой воли. Говорили, что девочкам тринадцати—четырнадцати лет это не причиняет вреда. Никто не смотрел, что организм Ийи развился раньше, чем у других, — это был интернат, а не элитная школа.

— Очнись! — голос Лейты привел женщину в чувство. Ийя открыла глаза.

— Ну и ладно, что ты молчишь, — кивнула Лейта. — Я сама тебе все скажу. Ийя значит «жизнь». Такое вот у тебя имя. А жизни нельзя приказывать.

— Если нет жизни, есть смерть, — внезапно сказала Ийя.

— Да, — глухо отозвалась травница. — Ладно, мы с тобой сейчас думать не будем. Тебе это вредно. Я запарю траву, которая дает силы жить. А пойдешь на поправку, еще наговоримся.

Когда Ийя выпила полкружки густого отвара, она ощутила волну любопытства, исходящую от Лейты, и спросила ее так, как будто они уже были подругами: Что ты так на меня смотришь?

— У тебя в глазах отражение огромной луны. Мне даже страшно. Не луна, а ее отражение. Что это такое?

— Это Тейа, — рассеянно ответила женщина. — Она видна со второй половины земли. Мой отец родом оттуда, а мать — местная. Я полукровка.

— Приехал, уехал, тебя с матерью бросил, — вздохнула знахарка.

Ийя кивнула.

— Обычное дело...

Дальше все сложилось так, что первое время по прибытии в деревню Ийю чаще видели в обществе знахарки, чем в обществе Онера. И неудивительно: мужчина, будь он хоть деревенским, хоть городским, должен зарабатывать деньги, содержать дом и жену. Все замечали, что приезжий не держится особняком от деревенского быта, а организовывает свою жизнь. Тянет лямку, как полагается. Это вызывало у сельчан уважение, и к Онеру постепенно привыкли, начиная считать его своим. А на новоявленных подруг: деревенскую ведьму и городскую чудачку, люди смотрели с симпатией. И безмужняя знахарка перестала чураться общения, и приезжая заметно повеселела, потянулась к подруге. Женщины почти каждый день бегали вместе в лес, собирали целебные травы и ягоды. Постоянно перешептывались и что-то скрывали. Мужние жены думали — очередной бабий сговор, а детишкам казалось, что это такая игра. Мужики же смотрели на это вполне одобрительно. Неприкаянная баба в деревне — страшнее чумы.

Первое время пребывания гостей в доме Некоров стали для Виля очень тяжелыми. Этот деятельный незнакомец по-городскому мутил деревенскую жизнь.