Черное пламя Раграна - Марина Эльденберт

Мне сразу показалось, что воздух сгустился, стал тяжелым и вязким, как мои ноги. Хотя конечно же, это были всего лишь мои ощущения, потому что в просторном огромном зале суда с окнами в четыре человеческих роста было очень свежо. Я бы даже сказала, холодно. Карид со своим юристом уже был на месте, он обернулся, когда мы вошли, скользнул по мне равнодушным взглядом и вернулся к разговору со своим адвокатом.

Я остановилась. Повернулась к Дагу и Зои.

— У тебя все получится, — сказала подруга. — Мы его уделаем. Вот увидишь.

Даг молча кивнул, сосредоточенно и серьезно, в ответ я просто сильнее сжала стебель цветка и повернулась к Доминику. Сегодня он был одет куда лучше, чем в прошлую нашу встречу, по крайней мере, костюм, в котором он был, ничем не отличался от костюма юриста Карида, мне показалось, что даже очки у него другие. Хотя возможно, мне это просто показалось, я уже в днях недели начала путаться, не то что в очках и костюмах. Туман, окутывающий меня, развеивался только когда я брала Лара на руки, кормила его или играла с ним. Или когда сидела в его комнате, даже после того, как мой сын засыпал.

Только тогда я четко видела цель.

Поэтому сейчас глубоко вздохнула, расправила плечи и шагнула к своему месту. Доминик посторонился, пропуская меня, положил на стол сумку, из которой достал простенький старый ноутбук. Что касается юриста Карида, перед ним стоял самый ультрасовременный дисплей, закрепленный на подставке.

Я едва успела отметить этот факт, когда Карид снова повернулся ко мне:

— Доброе утро, Аврора.

— Доброе утро. — Мне стоило немалых усилий ответить спокойно, но в нашем вчерашнем разговоре Доминик отметил, что мое спокойствие — залог успеха, и что никакие провокации Карида или его юристов не должны стать причиной того, что я хотя бы мало-мальски выйду из себя.

Со стороны Карида тоже сидели свидетели: темноволосые женщина и мужчина, очень похожие на него. Родители. Я знала, что его родители живут в Лархарре, но ради такого, очевидно, они прилетели в Рагран. Еще одна женщина с чересчур пухлыми губами, светлыми волосами до попы и в строгом наверняка безумно дорогом платье была мне незнакома, несколько мужчин — тоже.

Да, если говорить о свидетелях, у него был явный перевес.

Я снова сжала стебель цветка и заставила себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Вовремя: все с шумом начали подниматься, потому что в зал шагнула судья, ее секретарь и полиция, которая во время суда должна была следить за порядком.

— Добрый день, — судья опустилась за массивный стол, установленный на возвышении, и мы все последовали за ней. Секретарь тут же подала ей аналогичный новомодный дисплей и заняла свое место, по правую руку от судьи. По левую стояла отдельная кафедра, куда должны были вызывать нас с Каридом и свидетелей для беседы. — Прошу представителей защиты сторон подойти ко мне.

Доминик поднялся и приблизился к столу судьи, он был ниже юриста Карида по меньшей мере на голову и в плечах раза в два уже (тот, очевидно, любил качаться), но рукопожатие у него оказалось на удивление сильным. Я обратила внимание, как спокойно он встретил ладонь противника, и как спокойно повернулся к судье. Поймала себя на мысли, что он-то ничего не теряет, и тут же прогнала ее.

Возможно, проигрыш дела для него будет не столь фатальным, как для меня, но для карьеры юриста это не самый лучший вариант в любом случае. Да дело даже не в карьере, он действительно собирался биться за моего сына вместе со мной. Почему-то я это чувствовала.

— Первая часть заседания пройдет со стороны истца. Мы выслушаем сначала вашу сторону, — она повернулась к юристу Карида. — После — вашу, — на этот раз взгляд судьи уперся в Доминика. — После небольшого перерыва я приму решение. Все документы и список свидетелей у меня есть. Я правильно понимаю, что у отвечающей стороны нет требования по прохождению теста на отцовство?

— Нет, ваша честь, — ответил Чожмак.

Об этом мы с Домиником тоже говорили, он сказал, что Лара затаскают по анализам, но это ничего существенно не решит. Поскольку его отец Карид, это без вариантов, это будет только лишнее время и нервотрепка для меня и моего сына. Честно говоря, мне бы даже в голову не пришло подвергнуть Лара такому, не говоря уже о том, что я до сих пор не решалась сказать ему правду. Трусила. Он спрашивал, когда папа снова придет, а я отвечала, что пока не знаю, на большее меня не хватало.

— Хорошо. В таком случае, мы начинаем.

— Ваша честь, — юрист Карида взглянул на судью, а после — на меня. — У моего клиента есть предложение по мирному урегулированию ситуации без суда. Мы предлагаем риам Этроу добровольно признать, что Ларрету будет лучше с отцом и подписать отказ от родительских прав. В этом случае с нашей стороны риам Этроу будет предложена возможность видеть Ларрета в любое время, без ограничений, что мы, несомненно, тоже отразим в соглашении.

— Нет! — я выдохнула это раньше, чем успела себя остановить.

Судья повернулась ко мне: ей было лет пятьдесят, может быть, пятьдесят пять, ухоженная, со стильными седыми прядями в светлых волосах, стянутых в тугой пучок, она посмотрела на меня очень холодно.

— Риам Этроу, я попрошу вас соблюдать порядок судебного разбирательства и отвечать, только когда вам предоставят слово. Вы можете посовещаться со своим адвокатом, если есть такая необходимость.

— Прошу прощения, ваша честь, — я произнесла это значительно тише, — больше такое не повторится.

Доминик приблизился и посмотрел мне в глаза. Произнес еле слышно:

— Я сказал не поддаваться на провокации, Аврора? А это они еще не взялись за тебя всерьез.

Я взглянула на Карида: он на меня не смотрел, но ухмылялся, и в целом выглядел чрезвычайно довольным.

— Твоя слабость — твои эмоции, — произнес Доминик одними губами. — Твои чувства к сыну. Они будут на это давить. Ему — все равно.

— Я поняла, — кивнула.