В бессердечном лесу - Джоанна Рут Мейер

Зачем он смотрит?

Что там видит?

Я жду его.

Напрасно ли?

Мое сердце трепещет, как крылья колибри.

Глаза напряженно всматриваются в темноту.

Он не придет.

Но если все же придет, нужно спрятаться. Я больше не должна с ним говорить.

Не должна искать

внутри его

отражение себя,

которое

не такое

чудовищное.

Его дверь со скрипом отворяется.

Раздаются шаги по земле.

Меня пронзает молния.

Он идет, нужно спрятаться!

Но когда он приходит,

перелезает

через стену

к лесу,

то обнаруживает меня.

На том же месте.

Застывшую

в ожидании.

– Ты говорил, что не придешь.

– Я и не планировал.

Он встревожен. Смущен.

Но он здесь.

Его лицо

ласкает

звездное сияние.

– Ты пойдешь со мной? – спрашиваю я.

– Куда?

– Подальше от стены. В лес.

Он воюет сам с собой.

Борется с моим притяжением.

Как и я должна бороться

с его притяжением.

– Зачем? – спрашивает он.

– Мне не по себе рядом с этой стеной.

– Мне не по себе в лесу.

– Я не дам ему навредить тебе.

Его тело напряжено, как у зайца,

готового ускакать в любой момент.

– А ты мне не навредишь?

Вопрос режет меня по живому,

как когти матери.

– Ты сам знаешь, что нет.

Он сжимает челюсти.

– Не знаю.

Я протягиваю ему руку.

Мне трудно

сдержать

дрожь.

– Пойдем со мной.

Если он откажется,

вероятно, я распадусь на части.

Он протягивает руку, глядя мне в глаза.

Я накрываю его пальцы своими.

Грубая кора

поверх гладкой кожи.

Меня пугает то,

какой он хрупкий.

Не хочу поцарапать его.

Поэтому я опускаю руку.

И захожу в лес, приказывая деревьям расступиться.

Они повинуются.

Он идет вместе со мной во тьму леса. Спотыкается о корни.

Я веду его на поляну, что неподалеку:

небольшой холм с видом на небо,

на звезды.

Возможно, тут ему будет легче.

Это окно в его мир,

окруженное моим.

Я поднимаюсь с ним на вершину холма. Сажусь на прохладную траву.

Он тоже садится, поджав длинные ноги. Смотрит на меня сквозь разделяющий нас воздух.

– Что ты такое? – спрашивает он.

– Ты знаешь. Сам видел.

Его лицо мрачнеет.

От воспоминания.

От страха.

– Ты всех убила. Мужчин, женщин. Детей. Ты забрала все души с того поезда, кроме моей.

В его голосе слышен ужас.

Но

он не отстраняется

от меня.

– Почему ты пощадила меня? На поезде. С Авелой. В дубе. Почему ты пощадила меня?!

Злость исходит от него волнами,

как летний жар.

Что-то внутри меня идет трещиной.

Не стоило

просить его пойти со мной.

Не стоило

мечтать, чтобы он увидел во мне

ту,

кем я

не являюсь.

– Я не знаю.

Он проводит рукой по волосам.

Сыплет проклятиями во тьму.

Но

не уходит.

Деревья под холмом гудят и дрожат. И слушают. Слушают.

– Лес лишил меня всего, – говорит он. – Забрал мою мать. Сломил моего отца. Если бы не ты, мы с Авелой были бы мертвы. Почему ты пощадила меня? Чего ты хочешь? Ты правда ждешь, что я поверю, будто ты хочешь стать лучше? Что ты лучше, чем монстр?

В его словах звенит сталь.

И тоска.

– С того дня я никого не убила, – отвечаю я.

Это правда. Она пульсирует во мне.

Хочет выплеснуться наружу.

Мне нужно, чтобы он знал.

Раньше я этого не понимала.

Он смотрит, смотрит на меня.

– В легендах сказано, что вас восемь. Что Гвиден излила свою злобу и ненависть на березовую рощу и создала монстров. Древесных сирен, которые будут исполнять ее волю, поглощать любого, кто осмелится ступить в тень леса. Но это не вся правда. Гвиден не могла дать вам душу. Зло не может сотворить жизнь.

– Разве?

Над холмом проносится ветер, принося запах железа.

Завтра прольется кровь. Сестры соберут новые души для матери.

Все больше и больше.

Пока ни одной не останется.

– Мама могла подарить детям лишь то, чем сама обладает, – сердце. Я уже говорила тебе. У меня нет души.

Мои слова потрясают его.

Хотела бы я быть достаточно храброй,

чтобы взять его за руку

и не отпускать.

Но кора слишком грубая.

Она порежет его.

– Ты рассуждаешь, действуешь, чувствуешь. Ты сжалилась над Авелой, надо мной. Как это возможно, если у тебя нет души?

Во рту появляется

привкус пепла.

– Мне не нужна душа, чтобы убивать. И не нужна душа, чтобы не убивать.

– Тогда что помешает тебе убить снова? Что мешает тебе убить меня?

Я смотрю на него.

Убить его не в моих силах, не после всего.

Даже под принуждением матери.

Возможно, взбунтовавшись против нее, я рассыплюсь на кусочки,

но даже это лучше,

чем наблюдать,

как свет покидает